Обстановка в семье довольно стабильная, Чуён хорошо учится, ее много хвалят, и при этом она очень тревожная. Когда таких людей постигает неудача, они начинают волноваться, что теперь навсегда останутся неудачниками. От этого они становятся весьма самокритичны. Они ждут от себя только побед, а когда что-то не удается, они не могут это принять и происходит эмоциональный взрыв. Так, Чуён реагирует на отказ агрессией.
В дневнике можно многое написать, это не обязательно говорит о том, что она была готова пойти на эти действия на самом деле. Однако можно сказать, что определенные наклонности к насилию у нее есть. В конкретной ситуации она могла не справиться с этими импульсами и поддаться им.
Первое заседание закончилось весьма неплохо, но не было никаких гарантий, что ей удастся выиграть это дело. Кровь закипала от одного воспоминания о выходке Чуён. Она тут пытается спасти ей жизнь, а подзащитная будто специально этому препятствует.
– И как тут тебе одной?
Слова адвоката Ким были резкими, она метала их одно за другим, словно кинжалы.
Чуён молчала. Ее глаза смотрели куда-то вдаль, а мысли, казалось, витали далеко-далеко.
Адвокат слышала, что никто не навещал подзащитную последние несколько дней. Это вышло не намеренно, но могло пойти на пользу: посидев какое-то время одна, она должна наконец осознать всю серьезность ситуации. Остается надеяться, что после такого выкриков в суде больше не будет.
– А чего же ты в убийстве вдобавок не призналась? Я же тебе сказала, сиди тихо и всем своим видом показывай, как скучаешь по подруге. А ты что? Скалишься и орешь на всех?
Адвокату Ким самой захотелось перейти на крик, но она себя сдержала. Все-таки подзащитной семнадцать лет. Нельзя срываться на ребенка.
Но и не удивительно, что нервы на пределе: за этим делом наблюдает вся страна, и его исход неизбежно повлияет на ее карьеру.
– Хорошо, давай по новой. Ты первый раз в суде, поэтому испугалась. Но повторюсь, не слушай, что там говорят. Просто следуй моим указаниям, и все скоро закончится.
Чуён продолжала все такими же безжизненными глазами смотреть в пустоту. Адвокату Ким даже показалось, будто подсудимая здесь она.
«Что с ней? Девочка должна плакать, цепляться за меня и умолять помочь ей. Я же ее спаситель».
– Больше так не делай, а то беды не оберешься.
– А если это я ее убила?
– Что ты сейчас сказала?
– Я ничего не помню, – разрыдалась девочка, – и кажется, это не я… но если вдруг…
– Вдруг что?
Взгляд адвоката был холодный и решительный, она явно не намеревалась принимать возражения.
– Хочешь провести лучшие годы жизни в тюрьме?
Чуён сразу же вспомнила маму, и ее глаза нервно забегали. Адвокат Ким продолжила:
– Посмотри на меня. Даже если ты виновата, никто об этом не узнает, потому что твой адвокат я. Понимаю, ты переживаешь за убитую.
Мама не одобряла их дружбу с Соын, так как та была из бедной семьи и не сильно преуспевала в учебе. «Найди лучше кого-нибудь, кто будет тебе помогать в жизни, а от нее толку никакого».
– Чувствуешь себя виноватой? Пусть так. Но это ничего не изменит уже, только навредит.
«Есть много других хороших девочек, сдалась она тебе. Нам такая подруга не подходит. Тебе ее жаль? Хочешь, я ей денег дам? Тебе нужно об учебе думать, чтобы чего-то добиться, а ты тут благотворительный фонд устроила. Ну давай-давай».
– Она теперь в прошлом, а на прошлом зацикливаются только дура…
Смачный плевок Чуён попал прямо в лицо адвоката, и на секунду в комнате повисла полная тишина. Адвокат Ким стояла зажмурившись, а по ее левой щеке стекала слюна. Девочка смотрела на нее, словно пытаясь прожечь дыру.
– Тварь.
Женщина протерла щеку рукой. Брошенное подзащитной ругательство отдалось в ее голове эхом.
«Тварь»? Она всю жизнь не слышала в свой адрес ничего, кроме восторженных и завистливых возгласов, а тут какая-то наглая тупая малолетка смеет ее оскорблять?
Пискля неблагодарная.
– А знаешь что? – спокойствие в голосе адвоката Ким пугало. – Все говорят, что ты дрянь. Жестокая убийца-психопатка. И относилась к подруге как к прислуге.
– Я ее не убивала!
– Это уже не важно. Каждое твое слово и действие закапывают тебя все глубже в могилу, потому что тебе больше никто не верит. Никто.
Чуён смотрела на адвоката, словно в любой момент могла наброситься на нее. Адвокат Ким взглянула нахалке прямо в лицо и сказала с легкой ухмылкой:
– А я даже рада, что ты совсем сошла с ума. Благодаря этому я кое-что поняла: мы не сработаемся. Ты не согласна?
Дыхание девочки стало прерывистым, но напряжение во взгляде не исчезло. Адвокат Ким тем временем как ни в чем не бывало сложила бумаги, поправила воротник, взяла сумку и уже у самых дверей обернулась и бросила:
– Можешь попрощаться со мной. А заодно и со своим будущим.
