Не знаю, как это лучше сформулировать. За нами сейчас пристально наблюдает весь мир. Суд еще не вынес приговор, но вы уже так предвзято отнеслись к Чи Чуён.
Выставили все так, будто Пак Соын ангел, бедная жертва, а подруга-богачка сущий дьявол и убийца.
Меня особенно удивил ваш последний выпуск. Разве всегда нищета добродетель, а достаток – грех? Разве все мертвые заведомо хорошие, а живые плохие? Значит, мы все тут с вами преступники.
Говорить по сути? Я как раз по сути и говорю, это вы пытаетесь ее всячески завуалировать в программе.
Они обе были нашими ученицами, мы их одинаково ценили. Мне жаль погибшую, но это не отменяет переживаний и за ту, что сейчас жива.
Вы правда верите в то, что говорите? Что делаете это для Соын? Вы уже не раз крутили одни и те же эпизоды, это перестало быть специальным выпуском. Транслируете раз за разом, что Чуён сущий монстр, а не обычная девочка. Я чуть сам не начал в это верить. Еще и слухи всякие поползли о Соын после выхода вашей программы. Я не готов их сейчас обсуждать. Я просто хотел сказать, что обе ученицы важны для нас. Как и все остальные.
Чем вы думаете, продолжая приходить и искать новых жертв для интервью? Потом транслируете по экрану всякие небылицы, снуете туда-сюда, выискивая информацию для очередной сенсации.
До правды нужно докопаться, не спорю, но пусть этим занимается полиция, судья. Это не дело телевизионщиков. Вы бередите свежие раны, не даете детям забыть о случившемся. Вот и весь ваш вклад в расследование. К тому же это старшеклассники. Как им к экзаменам готовиться в такой обстановке?
Это касается и десятых, одиннадцатых классов. Учиться всем нужно, но вы им только мешаете.
Еще и мать Соын приходит каждый день. Долго это еще будет продолжаться?
– Прости меня.
С этими словами мама Соын начинала каждое утро, хотя дочь их услышать уже, конечно, не могла. Женщина толком не спала с того дня. Ей казалось, будто дочь обидится, если она решит отдохнуть.
Мама извинялась за все сразу: за то, что была плохим родителем, за то, что у них не было денег, за то, что она не могла купить дочке хорошую еду и одежду.
Сердце начинало болеть еще сильнее, когда мама вспоминала, как буквально накануне смерти Соын пришла к ней на работу после смены в магазине:
– От тебя так вкусно пахнет!
– Чем?
– Мясом! – рассмеялась девочка.
Она, казалось, совсем не стеснялась маминой работы. Обещала угостить ее в ресторане на заработанные деньги.
Раньше женщина работала в супермаркете, но здесь в час платили на две тысячи вон больше. Приходилось часто задерживаться допоздна, хоть она и знала, что дочка не любит оставаться дома одна. Спина и плечи невыносимо ныли от мытья посуды и решеток для жарки, но ради Соын она была готова вынести что угодно.
Мама была невероятно благодарна Чуён, так как знала, что девочки уже давно дружат.
– Так это ты Чуён! Спасибо тебе, что заботишься о Соын. Вот, держите, это вам на ттокпокки.
Подруга скорчила недовольную гримасу и, приняв протянутые десять тысяч, еле слышно пробормотала:
– Фу, пахнет мясом.
Мама еще долго себя успокаивала, что девочка, должно быть, оговорилась или бросила эти слова не подумав. Все-таки она близкая подруга ее дочки.
– Мам, не волнуйся. У Чуён много денег.
Тем вечером Соын вернула ей десять тысяч вон. Женщина вспомнила, с каким отвращением Чуён их изначально приняла. Видимо, ей даже не захотелось положить в карман купюру, пропахшую мясом. Как неловко. Но что поделаешь.
Это была первая подруга дочки, и за это она была ей очень благодарна.
Да и Соын рассказывала про нее много хорошего: что Чуён отлично учится и им весело вместе. Но зачем тогда она ее убила? Неужели она правда относилась к ней как к прислуге? А дочь ведь так была ей благодарна…
«Она сказала, что все вещи и обувь получила от подруги».
Каждый выпуск программы давался маме с трудом. Соын так искренне радовалась подаркам, когда показывала их матери:
– Смотри, какие красивые! И не дешевые.
– Кроссовки выглядят совсем новыми. Тебе точно разрешили их забрать?
– Ага. Чуён не подошли по размеру.
Девочка на радостях несколько раз сняла и снова надела обувь.
– Тебе так хотелось эти кроссовки? Сказала бы мне.
– Нет, но раз Чуён их уже купила и они оказались малы, не выбрасывать же. Жалко.
На самом деле Соын специально ничего не говорила. Такая обувь в любом случае была им не по карману, а мама только расстроилась бы.
С губ женщины сорвался стон. Вскоре она уже выла, как раненое животное. «Прости маму-грешницу, что не могла сама купить тебе хорошие вещи даже на день рождения».
Это всего лишь сон.
Адвокат Чан уже несколько дней плохо спал. Как только он закрывал глаза, его одолевали кошмары. Чем ближе было заседание, тем мрачнее они становились.
Он так и не узнал, почему стал мишенью для травли. Из-за невысокого роста? Неопрятного вида? Застенчивости? Вряд ли. Таким людям не нужна причина.
