Розвуд отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил общаться с прессой. У меня же от возмущения едва глаза на лоб не вылезли. Он это серьезно? После того, как я уложила тех косматых рабов в Амид-зу? Я посмотрела на него, стараясь ничем не выдать своих эмоций, и заметила, как краешек губы на мгновение дернулся. Я прищурилась – он смеется надо мной? Ладно, коммодор, я тоже могу шутить.
– Планируете ли вы вернуться к службе? Насколько мне известно, ваш случай уникальный – до этого имя главы внешней разведки не разглашалось.
Одним ухом вслушиваясь в вопрос лысоватого мужчины, я опустила одну руку под стол и провела кончиками пальцев по мужскому бедру. Эл бросил на меня предупреждающий взгляд, но я с нарочито увлеченным видом смотрела в зал.
– Как вы правильно заметили, случай уникальный, поэтому решение будет принимать на самом высоком уровне.
– А вы, Асэна?
– М? – Я вскинулась, чувствуя на своей ладони под столом горячие пальцы. Эл аккуратно убрал мою руку со своего бедра.
– Планируете остаться в Аламе? Да и вообще на Таре?
– Это будет зависеть от целого ряда обстоятельств, – я вернула руку туда, где она была, одновременно сжимая стальное бедро пальцами.
Эл, который до этого демонстрировал чудеса самообладания, нервно заерзал. Он снова попытался отцепить меня от себя, но я тихо спросила:
– Вы хотите подраться, коммодор Розвуд?
– Асэна…
От обещания неминуемой расплаты в его ответом шепоте по телу прокатилась дрожь. Но руку он все же убрал. Сцепив на столе ладони, Эл смотрел перед собой. Дождавшись очередного вопроса, я немного сместила ладонь и провела пальцами по твердому бугорку. А потом обхватила его, нежно сжимая.
– … скорее всег-го, – голос Эла сорвался, и он закашлялся.
С совершенно невозмутимым видом я дотянулась свободной рукой до стакана с водой и подвинула его Розвуду. Он вцепился в этот стакан как в последнюю надежду утопающего.
– Осторожнее, коммодор, не подавитесь, – шепнула ему на ухо, одновременно нащупывая через плотную ткань головку и обводя ее большим пальцем.
Эл конечно же подавился, расплескивая воду по всему столу и рассыпаясь в извинениях. Я наконец убрала руку с его промежности и заботливо похлопала по спине.
– Если умеешь быстро бегать, Лефевр, то знай – это умение тебе скоро пригодится, – тихо предупредил он, опустив голову, и я едва не задохнулась от предвкушения.
Остаток конференции прошел как в тумане. Я изо всех сил пыталась не смотреть на длинные загорелые пальцы, которые мяли влажную салфетку. Но картинки, которые услужливо подкидывала память, этому совсем не способствовали.
Потом мы встали. Марк что-то говорил, Эл односложно отвечал, по большей части просто кивая. Когда я сделала шаг в сторону, вокруг запястья тут же обернулись те самые пальцы, которые я так старательно игнорировала. Эл ничего не сказал, даже в лице не изменился, продолжая разговаривать с дядей, но его большой палец погладил внутреннюю поверхность запястья. Сердце забилось быстрее, а Розвуд, словно желая проверить это, надавил подушечкой на пульс. Спустя пару секунд его губы расплылись в довольной улыбке.
– Что ж, пока будем считать это успехом, – Марк сжал кулаки, поднятые вверх, а потом повернулся к какому-то высокому мужчине. – Мюрэ, есть минутка?
Марк отошел, а Эл в ту же секунду устремился вглубь коридора, ведя меня за собой. Я не особо сопротивлялась, продолжая впитывать тепло его пальцев, но тут он резко сдал вбок и затолкнул меня в какой-то проем. Я успела заметить в тусклом свете только пару роботов-уборщиков, как мое тело прижали к двери. Одна рука оказалась на щеке, впечатывая в гладкую поверхность, а другая сжала грудь.
– Эл! – Я возмущенно дернулась, упираясь в его возбуждение. – Мы вообще-то в общественном месте. Там твой дядя.
Последние слова больше походили на длинный выдох, потому что отпустив мою грудь, Эл быстро задрал подол платья и спустил трусики.
– Мы и до этого были в общественном месте, – усмехнулся он мне в самое ухо.
Шершавая ткань форменного комбинезона коснулась обнаженных ягодиц, у меня в голове очень некстати мелькнула мысль, что нам как-нибудь стоит заняться этим в кровати. Просто в качестве эксперимента. Эл прижался горячими губами к моему виску, одновременно расстегивая штаны, а потом выругался.
– Идиотская форма.
– Согласна. Набедренная повязка была лучше, – не смогла удержаться я от колкости.
Эл на мгновение замер, а потом повернул мое лицо к себе. В его глазах плескалась потрясающая смесь раздражения, веселья и возбуждения. Я широко улыбнулась, а он, покачав головой, проговорил:
– Давай-ка сюда свой острый язык.
Я не знала, что мне нравится больше – доставать его или целоваться с ним. И то и другое заставляло меня чувствовать себя живой и юной. Наверное, через все это – шутки, спонтанный секс и бабочки в животе – мы должны были пройти в академии, если бы между нами не лежала пропасть из ненависти, мести и недопонимания.