Мой мобильный взвизгивает: пришло новое сообщение. От Шарова. «Ты не забыла про четверг?»
Стою на первом этаже в ожидании лифта. На часах — одиннадцать утра, но мне все равно. Опоздала? Ну и что! Я была на встрече, очень, очень важной! Главное — держать себя в руках, если Полункина в очередной раз явится за объяснениями. Если я не смогу контролировать свои эмоции, то это плохо закончится для всех (и для меня в первую очередь).
Девочки в полном составе сидят на своих рабочих местах и живо что-то обсуждают. Увидев меня, Ландышева сразу же отворачивается и утыкается в монитор.
— Доброе утро, — ставлю сумку на стол. — Меня никто не искал?
— Нет, — отвечает Аня.
— Прекрасно, — наклоняюсь, чтобы включить системный блок. — Что нового?
— Ничего, — произносит Оля.
— То есть кроме чудесного выздоровления Ландышевой даже нечему порадоваться?
Мой рабочий телефон звонит — Виктор просит зайти к нему. Быть может, сейчас он поделится идеями насчет дальнейшего пребывания в компании «Х»? Не может же вечно продолжаться эта неопределенность!
— Как твои дела? — радостно спрашивает он.
— Видимо, хуже, чем твои.
— Что случилось?
Он издевается или на самом деле не понимает всеобъемлющего ужаса, который нас поглощает? Или ужас поглощает только меня? Если так, то нельзя поддаваться панике. Притворюсь беззаботной и веселой, словно каждый новый день привносит в мою жизнь только позитив и ничего более.
— Ты решила семейные проблемы?
И как я могла забыть о своем алиби на вчерашний день?
— Конечно. Все в порядке, — улыбаюсь. — О чем ты хотел поговорить?
— Да… — он на секунду задумывается, будто подбирает слова. — Ты ведь знаешь, как я ценю наши с тобой отношения: рабочие и дружеские. Последние даже больше. Мы же друзья?
— К чему ты ведешь? — изгибаю бровь.
— К тому, что…
— Виктор, мы идем? — раздается за спиной голос Шарова. — О, Мэри! Привет!
Какая потрясающая черта — всегда появляться в самый неподходящий момент! Рябинов только созрел для откровений, но Гоша все испортил. Как обычно. Похоже, у него талант.
— Ладно, позже поговорим, — Витя встает. — У нас встреча. Внешняя.
Встреча? У меня слуховые галлюцинации или Шаров в коем-то веке решил поработать? Даже костюм надел! С чего бы это?
Возвращаюсь на свое рабочее место и застаю плачущую в одиночестве Олю.
— Он просит развод… — полушепотом произносит она.
Похоже, злой рок издевается надо мной: только вчера я успокаивала Сонечку, а теперь передо мной плачет Ухова. Не слишком ли много покалеченных судеб для меня одной?!
— Собирайся и уходи домой. Пока никто не увидел.
— Я думала, он нагуляется и вернется, понимаешь? Я…
— Пожалуйста, держи себя в руках. Ты на машине?
Она кивает. Час от часу не легче! Не пущу же я ее в таком состоянии за руль!
— Я тебя отвезу. Бери сумку и, — снимаю с головы солнечные очки. — Надень вот это. Ни к чему лишние вопросы.
Пока мы идем к лифту, набираю сообщение Рябинову: «Уховой стало плохо, и я отвезу ее домой. Вернусь позже».
— Теперь рассказывай по порядку, — говорю я, когда мы выезжаем на Садовое кольцо.
— Ну… — она всхлипывает. — Он просит развод…
— Ты ждала, что он вернется? Не смеши! Он даже ребенка у тебя хотел забрать!
Как можно быть такой наивной? И о чем она только думает?
— Да, ждала. Он и до этого мне изменял, но всегда возвращался…
— Он тебе изменял? То есть ты знала об этом?! — в последний момент останавливаюсь на красный сигнал светофора и перевожу взгляд на Олю. — Ты это серьезно?
Ушам своим не верю! Она не шутит? «Ну, давай, добей ее, чтобы не мучилась! Мы это умеем!», — чувство вины злобно скалится. Крепче сжимаю руль и снова смотрю на дорогу, потому что становится стыдно за свою несдержанность. И откуда только во мне эта дурацкая привычка — осуждать окружающих?
— Ему не нужна Настена. Он сказал, что если я заключу мировое соглашение на его условиях, то он не будет претендовать на дочку…
— Он не охренел ли случаем?! — я чуть не поперхнулась слюной.
«Давай-давай! Еще немного осталось, и она выкинется из машины!», — чувство вины затаилось в ожидании.
— Что ты будешь делать?
— Хочу все закончить. И чтоб он оставил нас с Настеной в покое. И чтоб он… — она замолкает на несколько секунд. — Пусть будет счастлив. Хоть он и козел.
— Все мужчины — козлы.
