— Ждешь звонка?
— Что?
— Ты ждешь звонка?
— Нет, — переворачиваю телефон экраном вниз. — Не жду.
Шаров внимательно смотрит на меня. Он предельно серьезен, даже фирменная улыбка испарилась. Сейчас точно скажет какую-нибудь гадость! И я даже хочу поскорее это услышать, чтобы разозлиться — то, что нужно!
— Сначала ты меня бесила, — говорит он. — Я считал тебя надменной сучкой, которой на всех плевать.
— И что же изменилось?
— Началось с Уховой. Не ожидал, что ты ее поддержишь.
— Если ты про тот поход в бар, после которого вы…
— Нет, но, спасибо, что напомнила! — он все еще серьезен. — Я про то, что ты приехала к ней ночью и предложила реальную помощь.
Так и знала, что одной ночью у них не ограничится! Чудес не бывает: Шаров — это Шаров, а Оля — это Оля. Она захотела продолжения, а он решил не отказывать себе в удовольствии, прикрываясь благими намерениями. Почему она мне врала? Боялась, что я осужу? Или что?
— Странно, что ты так осведомлен, — делаю глоток сока. — Ухова сказала, что вы больше не…
— А ты спрашивала? — он перебивает меня.
— Пару раз интересовалась.
— Зачем? — фирменная улыбка снова появляется на его лице.
Ну, все, он меня разозлил!
— Лучше скажи, зачем ты все это продолжаешь? Ты хочешь быть с Олей? Как она перенесет еще один разрыв? Ей нужно быть сильной: ради себя и ради дочери. А ты привык жить без обязательств. Продолжай развлекаться с Алевтиной и оставь Ухову в покое!
— Эй, притормози! — он приподнимает ладони. — У нас с ней ничего нет!
— Уверен?
— На все сто!
«Как-то мы погорячились, что ли…», — задумчиво произносит здравый рассудок.
— Я думал, ты мне сейчас двинешь, — Шаров смеется.
— Иногда меня посещают такие мысли.
— Разве это не круто, что я вызываю у тебя такие эмоции?
— Нет. Это дико.
Он чуть приоткрывает рот, потом берет в руки бокал и делает несколько глотков. Подошедший официант интересуется, не хотим ли мы заказать еще что-то. Я снова прошу сок, а Шаров — виски.
Проходит полчаса или чуть больше. Под весьма качественную музыку в стиле поп-панк Гоша рассказывает об участниках группы: вокалист Алек и ударник Антон — его бывшие одноклассники; бас-гитарист Андрей младше их на два года, но тоже учился с ними в одной школе; а странный рыжий парень, прыгающий по сцене с гитарой в руках — это их новенький, Рома.
— Нравится музыка? — спрашивает Шаров.
— Неплохо.
— Но ты предпочитаешь Чайковского? — он смеется.
— Баха.
— Черт! Я не играю на органе.
— А на чем играешь?
— На гитаре.
— Шутишь?
— Я с ними репетировал в школе. Не веришь? Ладно, сама напросилась!
Он вскакивает с места, тремя прыжками спускается с лестницы и протискивается к сцене. Когда закачивается очередная композиция, он забирается на сцену и что-то говорит Алеку. Тот смотрит в мою сторону, улыбается, одобрительно кивает и подзывает к себе остальных участников группы. С минуту они переговариваются, после чего Рома передает Шарову гитару. Что они задумали? По спине пробегают мурашки: вверх, вниз, вверх…
— Сорри за заминку, — говорит в микрофон Алек. — Сейчас мы сыграем композицию Sum 41 «With me», — он смотрит на меня и подмигивает. — Для тебя, Мэри!
Хочу провалиться под землю, потому что заинтересованная толпа, поймав его взгляд, начинает глазеть в мою сторону. Впрочем, продолжается это недолго: вступительное соло на гитаре — и все внимание снова обращено к музыкантам.
Я никогда раньше не слышала эту песню, и после первого куплета охватывает дрожь: лучше бы вокалист пел на китайском, чтобы я ничего не поняла. Шаров присоединяется совсем скоро: он уже вовсю кричит в микрофон припев и таращится на меня. Нет, он просто издевается! Беру со стола его бокал с виски и делаю несколько глотков, но легче не становится. Он продолжает надрываться в микрофон, не забывая поглядывать в мою сторону. Допиваю виски и заказываю у подошедшего официанта еще две порции и бокал яблочного сока. Дрожь только усиливается. Зачем он все это делает? Не мог выбрать другой репертуар, если хотел похвастаться вокальными данными? Это даже не смешно! Может, он перестанет на меня пялиться?! Это даже неприлично. И неуместно. И я бы предпочла этого не слышать.
Наконец музыка стихает и под бурные аплодисменты восторженной толпы музыканты кланяются.
Шаров возвращает гитару законному владельцу, спрыгивает со сцены и сразу же оказывается в кольце из девушек в ярко-красных майках. Одна из них что-то говорит ему на ухо, но он лишь взглядом указывает в мою сторону, убирает ее руку со своего плеча и сквозь толпу пробирается к лестнице.
— Убедилась? — он садится в кресло. — Я умею играть на гитаре! А где мое виски?
— Знаешь, ввиду наличия у тебя стольких талантов, я почувствовала себя ничтожеством, поэтому решила напиться. Прости, — пожимаю плечами.
— Да ладно? — он смеется. — Что ж, я присоединюсь.
«Ты, что, рехнулась?», — вопит здравый рассудок, но официант уже ставит перед нами бокалы. Смешиваю виски с соком, делаю несколько глотков и смотрю вниз: девушки в ярко-красных майках танцуют под очередную композицию.
— У тебя появились поклонницы, — криво улыбаюсь. — Попробую угадать, с которой из них ты поедешь домой.
