Не сомневаюсь! А как я жду аудиенции — словами не передать! Главное — не выхватить ручку из позолоченной подставки и не воткнуть ему в шею. Но мой запас актерских способностей еще не истощен: я справлюсь.
— Мария, присаживайтесь, — Петрович указывает на кресло возле своего стола. — Будете чай или кофе?
— Нет, спасибо, — сажусь.
— У вас какие-то вопросы?
— Не совсем. У меня проблемы.
— Например? — он прикладывает указательный палец к губам и впивается в меня взглядом.
— Семейные обстоятельства складываются так, что я не могу более работать: мне нужно срочно уехать из страны. Поэтому я прошу вас подписать мое заявление на увольнение одним днем.
Петрович выглядит удивленным и озадаченным: он хотел от меня избавиться, но не ожидал, что все произойдет так быстро. И теперь, когда представилась возможность осуществить задуманное, он в замешательстве. Он переводит взгляд на свой мобильный телефон, а потом — снова на меня.
— Господин Рябинов в курсе?
— Нет, я не успела ему сообщить.
— Мария, будем честными друг с другом, — он лукаво улыбается. — Ваше желание связано с повышением Георгия?
— Отнюдь, — сохраняю спокойствие. — Иначе я бы пришла к вам раньше.
— Конечно, — он пытается скрыть изумление. — В таком случае, не буду вас задерживать. Надеюсь, семейные обстоятельства разрешатся наилучшим образом.
Не сомневайся! Как только я покину это здание, моя жизнь наладится! Я люблю свою работу, но в данном конкретном случае это не взаимно. Нужно уметь проигрывать. Проигрывать с достоинством.
Стоит мне только появиться в отсеке, как Аня и Оля вскакивают со своих мест.
— Где Ландышева? — спрашиваю я.
— Она еще не приходила, — отвечает Оля. — Маш, мы слышали про Гошу… Это…
— Это не мои проблемы. Мне нужно срочно уехать из страны на неопределенный срок, поэтому я увольняюсь.
— Что?! — хором произносят девочки.
— Да. Так вышло. Поэтому я попрошу вас собрать мои вещи: заберу их потом.
Аня опускается в свое кресло и утыкается в монитор, а Оля продолжает стоять передо мной.
— Маш, ты не можешь…
— Я могу. И это не обсуждается. С радостью предалась бы ностальгии на пару часов, но времени в обрез, — снимаю со спинки кресла куртку и беру в руки сумку. — Я позвоню, когда вернусь. До встречи.
Но они лишь молчат в ответ. Оно и к лучшему: не о чем говорить. Мы — коллеги, а не подруги: наше общение прекратится, как только я покину здание компании «Х». Возможно, мы пересечемся где-нибудь раз или два, выпьем кофе и даже что-то обсудим, но этим все и ограничится. Потому что дружба — это не про меня. Хватит с меня друзей! И работа в компании «Х» — тоже не про меня. Довольно!
В последний раз нажимаю на кнопку вызова лифта, в последний раз вхожу в кабину, в последний раз выхожу на первом этаже, в последний раз окидываю взглядом серые стены в темно-бордовую вертикальную полосу. Смотрю на экран мобильного телефона: пять пропущенных вызовов от Рябинова, десять — от Шарова. Интересно, что они хотят мне сказать? Как им жаль или как они рады? Впрочем, неважно: не хочу ни слышать, ни видеть эту парочку!
В последний раз спускаюсь по ступенькам и сталкиваюсь с Мокрозадом.
— М-м-м-маш, ты уволилась?
— Все уже знают? — изгибаю бровь.
— М-м-мне сказали…
— Да, Василий, я уволилась, — грустно улыбаюсь.
В маленьких глазах читается всеобъемлющий ужас, как будто мое увольнение задело его за живое.
— Наконец-то! — кто-то хватает меня за руку. — Ты сдурела?
Шаров… Как он посмел ко мне прикоснуться?!
— Отпусти, — сквозь зубы произношу я.
— Да ладно? Нам нужно поговорить.
— Отпусти.
— О-о-отстань от нее, — Мокрозад делает шаг в нашу сторону.
— Вася, это не твое дело, — Шаров крепче сжимает мою руку.
— Мне больно!
— Отвали от нее сейчас же!
Мокроусов говорит без запинки, его голос полон решимости и злобы, и новоиспеченный директор департамента то ли от удивления, то ли от испуга (что маловероятно) ослабляет хватку. Я вырываюсь и, сама не знаю почему, прячусь за спиной человека, от которого прежде старалась держаться подальше.
— Нам нужно поговорить, — повторяет Шаров, а черти в его глазах точат ножи.
— И-и-иди к машине, — говорит Василий через плечо.
— Вася, не беси меня! Это не твое дело!
— О-о-отстань от нее.
Смотрю на Шарова, и мне становится страшно: никогда не видела его таким взбешенным. Ему мало того, что он занял предназначенную мне должность? Мало того, что он теперь в команде с Рябиновым? Мало того, что я уволилась? Чего еще ему нужно?! Пусть убирается и оставит меня в покое!
— Мэри, ты думаешь, этот клоун мне помешает? — он делает шаг вперед.
— О-о-отвали! — Мокрозад, похоже, решил стоять намертво.
Краем глаза замечаю, что на крыльцо выходит внушительных размеров охранник и заинтересованно смотрит на нас. Это не может не радовать: в случае, если Шаров начнет распускать руки (а, судя по его виду, он уже еле сдерживается), у Василия будет шанс выжить.
— Георгий, я не намерена с тобой беседовать, — стараюсь говорить как можно громче, чтобы охранник услышал. — Посему прошу оставить меня в покое.
— П-п-понял?
— Все, ты меня достал!
