С Ермеком они не общались: он при виде соседки трусливо уходил в дом. К слову, в последние дни этот дуралей сильно изменился. Видимо, посещение поэтических вечеров в каннабиоидном опьянении не показано престарелым алкашам. С того дня он вдруг загорелся мыслью писать стихи, говоря, что это его шанс в жизни.
- Зря я жизнь прожил. Ни детей не оставил, ничего. Жрал да срал только. А вдруг во мне тоже талант есть? Я как этих малолеток послушал, так что-то прямо щелкнуло внутри. Да ладно, ты не угорай, серьезно говорю. Хоть что-нибудь после себя оставлю.
И он ходил и целыми днями бормотал себе под нос, придумывая строки и тут же записывая их на первом попавшемся клочке бумаге. По всей даче я натыкался на это творчество, типа «любовь мая валнует кровь», и первое время здорово веселился, но когда в сортире на стенке появилось целое двустишие, что-то типа «не радился я паэтом но вдруг стал им этим летом», я реально испугался за его рассудок. И шмалить в последнее время он стал безбожно много. Не съехал бы с катушек по-настоящему, с моим-то фартом самое время.
Соседка была что-то подозрительно вежлива и возбуждена:
- А, соседушка, привет. Как дела ваши, как Ермек поживает? А я, думаю, забегу, узнаю, как у вас тут.
- Хм, нормально у нас дела. Что с вами, тетя Рабига? Влюбились в кого-то?
- В смысле?
- Ну, энергией прям брызжете.
- Просто настроение хорошее. Можно войти?
Пожав плечами, я впустил ее внутрь. Бухнула, что ли? Такая вся благостная, аж не по себе. Как будто кобру покрыли розовым лаком. Мне бы насторожиться от такого, но я был тогда накурен и потому сплоховал.
Тетя Рабига минут пять без всякой видимой цели пошароешилась по участку, извергая изо рта поток бесполезной болтовни: какие помидоры кто из соседей вырастил, что хлеб в магазинчике на пятых дачах подорожал на пять тенге, и все в таком духе. Как я потом понял, она просто забалтывала меня и тянула время. Потом вдруг резко засобиралась:
- Ой, ладно, пора мне бежать. Заговорил ты меня. Пойду я, Ермеку привет.
И ушла.
Минут через десять пришли трое ушлепков в форме «МЭПСа» и заявили, что сейчас будут отключать свет на даче.
- Эй, с хрена ли? Я же все вовремя оплачивал.
Старший бригады, парень с круглым аульским лицом, с важным видом вытащил из потрепанной папки какую-то бумажку.
- Семьсот тридцать восьмой дом? Боровикова Любовь владелица? Вот разнарядка, читай. Триста тенге долг.
- И че, из-за трехсот тенге отключать будете?
- И за пятьдесят отключаем.
- Ни квитков не было, ни хрена.
- Квитки «Казпочта» разносит, а мы только отключаем. В «ВК РЭК» жалуйся. Отключайте, жигиттер.
- Да я оплачу прямо сейчас.
- У нас разнарядка, мы свою работу делаем.
И он важно ушел в белую «Ниву», демонстративно не отвечая более ни на какие мои вопросы. Ей-богу, первый признак колхозника - дай ему хоть минимальную власть и возможность понадувать щеки, так он своего не упустит.
Я, матерясь, пошел в дом, наскреб по сусекам денег и сказал Ермеку, что поеду в «ВК РЭК» решать вопрос с электричеством.
- Долго там будешь?
- Да хрен знает, другой конец города. А ты что, соскучиться боишься? Делом займись, вон свеклу полей.
В «ВК РЭК» я сначала полчаса ругался с операторшей, а потом все равно заплатил две семьсот за подключение. Сидят там наглухо пробитые бабы, хоть кол на голове теши - ничего не докажешь. Мол, идите в «Казпочту» жалуйтесь, что квитанцию вовремя не принесли, как будто там не точно такие же бюрократические роботы обитают. На людей вообще насрать, лишь бы денег содрать. Когда нажрутся уже.
Подождав десять минут тридцать пятый автобус, я уселся на свободное место и немного успокоился. Ладно, хрен с вами, монополисты ненасытные, скоро и на моей улице праздник будет.
На «Центральном рынке» в автобус, к моему удивлению, зашла тетя Рабига с какой-то женщиной таких же предпенсионных лет. Они, не обратив на меня внимания, сели недалеко впереди и принялись громко вываливать друг на друга все накопленные со вчерашнего дня сплетни.
Я вначале не обращал внимания на их болтовню, но потом с все возрастающим ужасом стал понимать, что речь идет о нас с Ермеком.
- А что они там могут еще выращивать? - говорила тетя Рабига. - Только наркотики. Замок в теплице все время закрыт, изнутри затянули чем-то. У самих рожи подозрительные. Говорят, огурцы растят, мне даже оптом продавали, но видать же, что они лежалые, несколько дней уже пролежали. Что я, свежего огурца не отличу? Да и сорта мне все время разные давали. Не будут же десять разных сортов огурцов выращивать. Явно анашу растят.
- И что? - спрашивала ее товарка. - Ты заявление, говоришь, написала?
