Было несколько историй, когда Паша где-то на отдыхе за компанию с другими ребятами играл по нескольку часов подряд. И я не ограничивала его, потому что как же я его буду от коллектива отрывать и как же я буду такой плохой мамой, которая ему запрещает, а остальным разрешают? И каждый раз у него после таких долгих игр был очень уставший вид. А я каждый раз злилась и выговаривала ему, что он же должен замечать, что глаза болят, и останавливаться сам.
В общем, тема Пашиной игры в айпад вызывала очень сильные, неадекватные ситуации эмоции. Когда я это увидела, я стала обращать внимание не на Пашу, а на свое состояние, в котором у меня включаются такие переживания. Это принесло мне много очередных открытий о себе и одно важное открытие о наших отношениях по поводу этих гаджетов.
Меня осенило, что я перекладываю на него ту ответственность, которая на самом деле моя, и его же за это ругаю. Не Паша должен контролировать выполнение правила, которое я установила. Он не должен совсем, он хочет играть и играет, пока можно. Это я должна установить правило, какое считаю нужным на данный момент, и я должна контролировать его выполнение. И да, это неприятно, потому что я в этот момент не «милая мамочка», а «опять она говорит, что пора закончить». Я вызываю на себя злость и недовольство. Но в противном случае я делаю только хуже ребенку, да и себе тоже.
Ты хочешь сказать, что дети не способны брать ответственность и держать слово?
Те отделы мозга, которые отвечают за контроль, созревают к 14 – 15 годам, а то и позже. Поэтому ожидать от ребенка ответственности во взрослом понимании не надо. Для ребенка скорее норма «заиграться и забыть», чем «держать слово». Дошкольники вообще очень легко отвлекаются от того, что «обещали».
В общем, мы, конечно, не резко, в 18 лет, а постепенно на протяжении всего детства передаем ребенку право контроля и ответственности за разные сферы его жизни. Но не надо перегружать его тем, за что он пока не может взять ответственность.
Если я убедилась много раз, что Паша пока не может сам контролировать время игры, и при этом считаю, что время должно быть лимитировано, – так, значит, это моя задача взять на себя эту функцию контроля. И моя задача – выдержать все те эмоции, которые испытывает Паша по отношению ко мне, когда я его ограничиваю.
Если запрещать, но при этом не выдерживать и не поддерживать чувства ребенка, то ему гораздо сложнее пережить ограничения, перейти от агрессии к грусти. Тогда злость, если родители не выдерживают, приходится сливать на братьев / сестер, на кого-то или что-то, что под ноги подвернется. В тяжелых случаях – на себя.
А когда я уверена в своем решении, могу спокойно и твердо сказать «нет» или «через 5 минут заканчивай», и я готова встретиться со злостью, обидой, горечью ребенка, то все происходит просто. Не надо даже бесконечно объяснять и спорить с ребенком, чтобы он наконец понял мои аргументы и сам принял такое же решение, как я. Нет, он может быть не согласен. Он может злиться и быть недоволен.
В конечном итоге, если родители проявляют твердость в своем решении и мягкость, сочувствуя ребенку («Я понимаю, что ты недоволен мои решением и злишься на меня. Конечно, это неприятно, когда ограничивают. Но сейчас мультиков не будет»), агрессия ребенка сменяется грустью от невозможности изменить родительское решение. А после этого уже ситуация «закрывается», и энергия ребенка переходит на какие-то новые желания и действия.
Прошло несколько месяцев с нашего разговора, и я решила рассказать, что изменилось в наших с детьми отношениях с мультиками и играми в телефоне.
Я была совсем без сил и чувствовала страшную вину. Потом я поняла, что у меня самой нет ресурса даже сказать детям «нет», и разрешила себе в этом состоянии побыть. После этого через какое-то время силы вернулись, и я твердо сказала детям «нет». Они ругались, ныли, возмущались, маялись от безделья. Примерно 7 минут! Потом они занялись каждый своим делом.
