Классно, я обожаю продуктивную скуку! Я тоже так говорила Эрику, и все было именно так, как ты описываешь. Изобреталась машина времени, летающий скейт, делались схемы везделета. Но сейчас он подрос, и он знает, что у него есть возможность все-таки посмотреть мультик. И он настаивает! И нытьем и манипуляциями. У меня просто нет терпения!
Вот это любимая моя тема. Как мы делаем то, что нам не хочется, под давлением детей. Это же повсеместная жалоба. Особенно про гаджеты, что ребенок только ими и занимается. Не подросток причем, а помладше ребенок. А родители не знают, что с этим делать.
Да, да! Вот эти все: «ну мамулечка, ну пожалуйста!», «а я потом сразу пойду чистить зубы и спать», «я вообще сегодня не играл в телефон! и вчера!» или «мама! ты плохая!».
А что будет, если ты все-таки скажешь «нет»?
Чаще всего сын может начать мне мстить. Например, он срывается на Агаше. Заканчивается все очень плохо. Плачут все! А я сижу на кухне одна, и у меня растут седые волосы оттого, что я наорала на сына за то, что он бил сестру, которая до этого била его.
Ух! Маша, на мой взгляд, все, что ты описываешь, это опять вопросы о родительской власти, об установлении границ и о выдерживании и поддержке чувств детей. То есть о недостатке этого и к чему это приводит. Мы говорили про это в других главах.
Расскажи поподробнее о родительской власти на вот этом знакомом многим примере про гаджеты, когда ребенок «отказывается отказываться».
На примере так на примере. Тем более для меня лично тема гаджетов и телевизора у Паши была эмоционально заряжена до недавнего времени. Поэтому как раз на примере своих «ошибок» расскажу.
Сначала, когда Паше было года четыре, мне казалось: «Как это я буду его ограничивать? Это же создаст еще большее напряжение. Запретный плод сладок». В итоге я увидела, что Паше вредно больше получаса смотреть телевизор. У него уставали глаза, краснели, он начинал мигать. Ну, тут уж вроде надо вводить ограничения. Интересно, что это вроде как не я решила, что будет отныне лимитировано время, а «ну, так надо, это ж вредно, даже врач говорит». То есть я не я, корова не моя, «само» так сложилось, что надо. Какие ко мне претензии тогда?
Потом начались айпады и айфоны, мы сами давали ему поиграть, например, в ресторане, чтоб он не скучал, ожидая заказа.
При этом у меня было море переживаний. Похоже на то, что ты рассказываешь. Я сама давала гаджеты, потому что хотела поговорить с мужем и чтоб Паша не скучал и не дергал нас. Но у меня была постоянная тревога и вина, что я делаю что-то неправильное, «подсаживаю» ребенка.
Несмотря на то что были ограничения по времени, введенные нами же, родителями, я переживала, не много ли он времени играет. Одновременно были и противоположные мысли: может быть, ограничения не нужны? Разве я не за свободу ребенка и не доверяю ему самому решать, сколько и чего ему нужно? Может быть, мы, ограничивая, распаляем в сыне еще больше вот этого напряженного желания играть?
И никак я не могла для себя найти баланс. Вроде и не ограничивать нельзя, сразу отражалось на его состоянии, но и с ограничениями мне внутренне плохо было. Я для себя нашла такую лазейку: я не буду заниматься этим вопросом постоянно. Я сказала Паше, что у него есть ограничения по времени на разовую игру (20 минут), и он сам должен был заводить себе будильник и сам переставать по будильнику играть. Он постоянно забывал, играл после звонка, я накручивала себя, что «вот, он уже зависим, он не может остановиться», в таком накрученном состоянии подходила к нему и говорила, что пора перестать. И дальше нередко не удерживалась от нотаций, что вот он должен, а он не делает. В общем, не желая брать ответственность за контроль времени игры, я в итоге занималась «этим вопросом» гораздо больше и эмоциональней.
