Страх, терзавший меня в последнее время, вдруг отступил, сознание встрепенулось и ожило. Я молча встала и вышла из кухни, а через несколько минут вернулась в пальто и в шляпе.
– Куда ты собралась?
В голосе Маргариты, понимавшей, что снаружи меня всюду подстерегают ненавистники, звучала тревога – но также и дружеская теплота по отношению ко мне.
– На вокзал. За билетами.
– Я с тобой, – вмешался Андре.
Я подождала, пока он оденется. Андре открыл передо мной дверь, и мы вышли. Снова начался дождь, Андре раскрыл надо мной зонт, заодно защищавший и от взглядов прохожих.
– Как думаешь, в Стокгольме намного холоднее, чем здесь? – спросила я его, пока мы шагали рядом по тротуару.
– Не знаю, но я бы на твоем месте купил новое добротное пальто, – ответил он.
Я посмотрела на знакомые морщинки в уголках его глаз, заметные даже тогда, когда Андре серьезен. А еще заметнее они становились, если он принимался говорить о своих исследованиях, жестикулируя, как в кукольном театре.
Купив билеты, мы сразу повернули к набережной Сены, потому что единственным моим желанием было зайти в любимую всем сердцем лабораторию.
По пути я лишь на минуту остановилась, чтобы немного отдохнуть.
– Ты как, Мари? Хорошо себя чувствуешь?
Я кивнула и собралась было идти дальше. Но почувствовала, как с кончика носа закапал пот, словно вода из прохудившегося крана, а тело обдало жаром. А потом я словно сорвалась в пропасть.
После того как я потеряла сознание, Андре быстро распорядился, чтобы меня отвезли в больницу, где целый день я находилась под присмотром врачей – достаточное время, чтобы справиться с обезвоживанием и снять перенапряжение.
За несколько часов до выписки ко мне в палату вошел доктор Дюбуа.
– Наконец-то я застал вас одну, мадам Кюри, – сказал он.
– Сестра сильно беспокоится за меня, а своих коллег я пригласила сама, чтобы узнать, как продвигается их работа… – начала оправдываться я, поскольку в больнице возле меня постоянно были люди.
– Я восхищаюсь вами.
– Значит, вы, наверное, не читаете газет.
– Читаю – и как раз поэтому восхищаюсь вами. Научные открытия, которые вы совершили, поразительны. Я стал врачом благодаря своему дяде Шарлю-Жаку Бушару, питавшему к вам глубокое уважение, а также благодаря вашему мужу – он преподавал нам в Высшей школе промышленной физики и химии. Но главное, я курировал пациентов, подвергавшихся радиационному излучению, чтобы излечить раковые опухоли.
Я подняла взгляд на этого человека. И изумилась резкому контрасту его черных волос и белого халата.
– Именно об этом мне хотелось бы поговорить с вами, мадам Кюри, – добавил он и подошел ближе.
– О радиоактивности?
– Точнее, о воздействии на человека. Мне кажется, ваши почки пострадали из-за постоянных опытов с радиоактивными веществами.
