– Когда я был ребёнком, – начал он, не отрывая взгляда от воды, – она приходила сюда молиться. Она говорила, что источник – это дар Гайи. Здесь она просила сил, чтобы ждать моего отца.
Он замолчал, как будто воспоминания стали слишком громкими. Я не прерывала тишину, чувствуя, что это место хранило гораздо больше, чем могло вместить простое человеческое понимание.
– Гайя – не просто мать богов, – продолжил он, голос его стал чуть громче. – Она везде. В этом камне, в этой воде, в самом воздухе. Она даёт силу тем, кто готов её принять.
Телемах повернул голову ко мне, его взгляд был прямым, почти изучающим.
– Ты напоминаешь мне их, – произнёс он.
– Кого? – Я нахмурилась, не понимая, о чём он говорит.
– Нимф, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Ты чужая здесь, но без тебя этот мир был бы другим. Ты замечаешь то, что другие давно перестали видеть.
Его слова остались со мной, словно отпечаток на влажной земле, и я вдруг почувствовала, что этот разговор был важнее, чем я могла осознать в тот момент.
Я отвела взгляд, чувствуя, как его слова тронули что-то внутри меня, что я сама ещё не могла понять. Этот миг был полон невысказанного, словно легкий порыв ветра, что касается кожи, но исчезает прежде, чем ты успеваешь его ощутить.
– Это красиво, Телемах, – тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ваше отношение к богам, к земле… В моё время люди потеряли эту связь.
Он молча кивнул, и его взгляд устремился вдаль, туда, где оливковые деревья смыкались с горизонтом.
– Мир становится пустым без неё, – ответил он, его голос прозвучал с лёгкой грустью, но в то же время уверенно, как будто эти слова были для него непреложной истиной. – Но ты… Ты её ещё не утратила.
Я подняла глаза на него, и в тишине между нами, казалось, было больше смысла, чем во всех произнесённых словах. Эта тишина была живой, как сама природа вокруг нас.
– Расскажи мне о своём мире, – наконец попросил он. Его голос был мягким, но в нём ощущалась жажда узнать больше, словно он хотел приоткрыть завесу, отделяющую меня от него.
Я задумалась, и слова пришли не сразу. Как описать то, что стало для меня привычным, но могло показаться невероятным для человека, живущего в другом времени?
– Мой мир… – начала я, глядя на гладь воды в источнике, где отражались клочья облаков. – Он совсем не похож на твой. Мы строим города из стекла и металла, такие огромные, что они скрывают небо. Ночи мы освещаем искусственным светом, забывая о звёздах. Мы пересекаем океаны за несколько часов и летаем, как птицы.
Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как чуть приподнялись его брови, выдавая любопытство.
– Мы создали удивительные вещи, – продолжила я, чувствуя, как в голосе звучат нотки горечи. – Машины, которые думают, лекарства, способные спасать жизни. Мы даже отправляли людей к звёздам.
– К звёздам… – повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. Его взгляд скользнул к небу, словно он пытался представить, как это возможно.
– Но в то же время, – добавила я с грустной улыбкой, – мы утратили что-то важное. Мы забыли, как слушать шум моря, как чувствовать землю под ногами. Мы всё дальше отдаляемся от природы, от её душ.
Телемах нахмурился, его взгляд стал задумчивым, словно он пытался осознать мои слова.
– Значит, вы отказались от богов ради… – он запнулся, подбирая слово, – прогресса?
– Не совсем, – ответила я, качая головой. – Мы заменили богов чем-то другим – наукой, знаниями, технологиями. Это не плохо, просто… другое. Но иногда мне кажется, что мы потеряли что-то важное в этом обмене.
Он смотрел на меня внимательно, будто пытался увидеть за словами то, что я сама не могла выразить.
– А ты, Меланте? – спросил он неожиданно. – Ты чувствуешь себя частью этого мира?
Я замерла. Этот вопрос застал меня врасплох.
– Иногда… я чувствую себя чужой, – призналась я после паузы. – Будто я родилась не в своё время. Или будто мой мир забыл что-то, что я всё ещё помню.
Телемах чуть наклонился ко мне, и в его взгляде читалась неподдельная серьёзность.
– Тогда, может быть, ты здесь не случайно, – сказал он. – Может, Гайя или сами боги решили показать тебе другой путь, чтобы ты смогла понять, кто ты на самом деле.
Я улыбнулась, чувствуя, как его слова отзываются где-то глубоко внутри.
– А ты? – спросила я, стараясь уловить его взгляд. – Ты чувствуешь себя частью своего мира?
Он улыбнулся чуть заметно, и эта улыбка словно вобрала в себя свет утреннего солнца.
– Итака – это больше, чем мой дом, – ответил он. – Она как часть меня. Каждый её камень, каждое дерево, каждый порыв ветра. Здесь я нахожу ответы даже на те вопросы, которые ещё не задал. Может, поэтому я понимаю тебя. Ты тоже ищешь.
Его слова были простыми, но в них звучала удивительная правда. Это был момент, когда два мира – его и мой – встретились, а между ними оказалось больше общего, чем я могла предположить.