Мы замолчали, наблюдая, как солнечные лучи играют сквозь плотную зелень олив, превращая гладь воды в зеркало, покрытое золотыми отблесками. Воздух наполнился влажным ароматом трав и свежести, напоминающим об утренней росе. Где-то вдали птицы затягивали свою песню, будто были частью этого безвременья. Всё вокруг застыло в идеальной гармонии – неподвластное течению времени, словно сама природа в этот миг решила оставить нас одних.
Внезапно я ощутила лёгкое прикосновение – его пальцы, загрубевшие от работы, но удивительно тёплые, слегка коснулись моей руки. Это движение было таким осторожным, что его тепло разлилось по мне, как свет, прорывающийся сквозь густые облака.
– Ты совсем не похожа на всех, кого я встречал, Меланте, – произнёс он тихо, его голос был ровным, но проникновенным, как шёпот волн на рассвете. – Ты кажешься мне загадкой, непостижимой и прекрасной.
Я посмотрела на его руку, лежащую поверх моей, сильную и уверенную, с кожей, шершавой, как кора оливкового дерева. Но в этом прикосновении была какая-то мягкость, почти нежность, которая удивила меня. Моё сердце ответило внезапным, беспорядочным биением, словно торопясь сделать выбор прежде, чем я успею подумать.
– А ты… ты кажешься мне чем-то настоящим, – прошептала я, взглянув на него. Мои слова прозвучали слишком искренне, чтобы я успела их сдержать.
Его взгляд скользнул к моим губам, и в этот миг я почувствовала, как время замедлило свой ход. Мир вокруг нас словно разом стих: звуки птиц угасли, ветер успокоился, даже море замерло в ожидании. Между нами повисло невыразимое напряжение, наполненное обещанием.
– Могу я? – прошептал он, так тихо, что его голос был похож на едва уловимый вздох ветра. Его слова были полны осторожности и скрытой неуверенности, будто он боялся нарушить магию этого мгновения.
Я лишь кивнула, и он придвинулся ближе. Когда наши губы встретились, это было, как первое прикосновение рассветного света к ещё спящей земле – осторожное, но исполненное глубины и тепла. Его поцелуй был нежным, но в то же время решительным, словно он ждал этого мига больше, чем мог бы признать.
Его рука скользнула к моей щеке, пальцы мягко провели по коже, оставляя после себя ощущение тепла и покоя. Я почувствовала, как его прикосновение заполняет пустоту внутри меня, как будто возвращает меня к чему-то забытому, но бесконечно важному.
Мир вокруг исчез. Не было ни шума листвы, ни щебета птиц, ни далёкого рокота волн. Оставались только мы – два человека, разделённые эпохами, но в этот миг единые, как две половины одного целого.
Его поцелуй говорил больше, чем слова. Это была клятва, исполненная обещаний, которых он, возможно, ещё не осознавал. В каждом его движении чувствовалась честность, простая и пронзительная, как сама природа вокруг нас.
Когда он отстранился, его взгляд остановился на моих глазах, полных ещё не высказанных эмоций, словно он искал подтверждение того, что это было реальным.
– Ты… – начал он, но замолчал, будто боялся разрушить волшебство.
Я провела рукой по его щеке, чувствуя, какая его кожа тёплая под моими пальцами.
– Это было больше, чем я могла себе представить, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
Его ответная улыбка была тёплой и обнадёживающей, как первые лучи солнца после долгой ночи. В этот момент всё остальное стало неважным. Мы остались сидеть рядом, под солнечным светом, который, казалось, обнимал нас, и я вдруг поняла, что этот миг будет со мной всегда.
Мир вокруг нас начал пробуждаться: мягкий шелест листвы, отдалённое щебетание птиц и мерное журчание воды постепенно заполнили тишину. Время, словно великодушный даритель, подарило нам мгновение, но его щедрость оказалась недолгой.
Резкий звук лёгких, стремительных шагов по каменистой тропе заставил нас вздрогнуть. Я обернулась и увидела девушку. Её стройная фигура была освещена солнечными бликами, а светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи, отражая золотистый свет. Щёки её пылали румянцем, то ли от недавнего бега, то ли от чего-то другого. Льняная одежда с тонкой вышивкой подчёркивала её простую элегантность, а на шее покачивался серебряный кулон в форме ракушки, мерцая, словно указывая на её связь с морем.
Она замерла, едва заметив нас. Её карие глаза скользнули к Телемаху, а затем остановились на его руке, всё ещё лежавшей на моём плече. На мгновение она застыла, и я увидела, как её лицо изменилось. Румянец на щеках стал ярче, но в нём уже читались не усталость, а горечь и напряжение.
– Телемах, – сказала она, её голос мелодично колыхнул воздух, но в нём звучала сдержанная дрожь. – Твоя мать просит тебя вернуться.
– Что случилось, Климена? – спросил он, не убирая руки. В его голосе звучала мягкость, но я почувствовала, как он сразу напрягся, словно предчувствуя неладное.
– Женихи снова во дворце, – сказала она, её взгляд вновь метнулся к моей фигуре. В этой короткой паузе я уловила ревность, смешанную с неуверенностью. – Они привезли дары и требуют ответа. Госпожа Пенелопа больше не может их задерживать.
Телемах выпрямился, и его лицо утратило привычное тепло.