– Хорошо, – сказала она наконец. – Мы начнём.
Телемах не произнёс ни слова, но я заметила лёгкий огонёк одобрения в его взгляде.
Позже, когда солнце опустилось к линии горизонта, я осталась одна на ступенях дворца. Багровые отблески заката ложились на море, делая его поверхность похожей на мерцающее золото. Я вдыхала солёный ветер, когда услышала мягкие шаги.
Телемах приблизился почти бесшумно, как всегда.
– Ты дала ей возможность выиграть время, – сказал он, садясь рядом. Его голос был низким, почти шёпотом.
Я чуть повернулась к нему, всё ещё ощущая тяжесть слов Пенелопы.
– Время – это всё, что я могла ей предложить, – ответила я, глядя в мерцающие волны.
– Иногда этого достаточно, – заметил он, его голос звучал с той же мудростью, что и у его матери.
Мы молчали, слушая, как вечерний ветер нашёптывает свои секреты в высоких соснах. Этот момент – простой и тихий – казался почти священным.
– Ты удивительная, Меланте, – произнёс он наконец, его взгляд задержался на мне, изучая меня так, словно он видел меня впервые.
Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло под его взглядом, но я удержала его глаза.
– Ты так думаешь?
– Я знаю, – сказал он, и в его словах была не только уверенность, но и нечто большее, чего я боялась понять.
Его пальцы едва коснулись моих, лёгкое движение, которое могло бы показаться случайным, если бы не тихий трепет, который я ощутила. В его глазах светилось что-то, от чего дыхание перехватило.
– Ты… тоже удивительный, Телемах, – прошептала я, голос мой был едва слышен.
Между нами повисла тишина, напряжённая, как струна. А потом он наклонился, и его губы коснулись моих с такой осторожностью, словно боялся разрушить этот момент. Этот поцелуй был мягким, как дыхание ветра, и одновременно глубоким, как море, которое окружало нас.
Когда он отстранился, его взгляд стал ещё серьёзнее.
– Теперь ты знаешь, – произнёс он, его голос звучал, как обещание.
Я улыбнулась, ощущая, как тепло разливается по всему телу.
– Теперь я знаю.
Мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь густую зелень оливковых деревьев, превращая листья в сияющие изумруды. Тени, отбрасываемые их ветвями, складывались в изящные узоры, которые тянулись по влажной земле, словно невидимая рука рисовала что-то древнее, почти забытое. Ветер приносил солёный аромат моря, смешанный с терпкими нотами лавра и земли, всё ещё хранящей тепло прошедшей ночи.
Мы с Телемахом шли по извилистой тропе, которая петляла между холмов, покрытых фиговыми деревьями. Его шаг был лёгким, как будто ноги сами знали путь, а движения – такими уверенными, что казалось, он не просто часть этой земли, а её продолжение. Я шла рядом, босиком, уже привыкнув к шершавым камням под ногами. В первое время каждый шаг давался мне с трудом, словно я боялась, что сама природа может отвергнуть меня, но теперь земля казалась менее чужой, почти дружелюбной.
– Это совсем не так, как я себе представляла, – пробормотала я, глядя, как солнечные лучи скользят по листьям фигового дерева, обрамляя их тонкие края золотом.
Он остановился, скрестив руки на груди, и повернулся ко мне. На его губах играла лёгкая, чуть ироничная улыбка – насмешка, в которой не было злости, только неподдельное любопытство.
– А что ты представляла? – спросил он, его голос звучал так, будто он ждал, что мои слова подтвердят его собственные мысли.
Я посмотрела на залив, где рыбацкие лодки лениво покачивались на воде, переливающейся, как расплавленное золото. За ними, чуть дальше, виднелись небольшие хижины с соломенными крышами, а над всем этим, как неизменный страж, возвышался дворец. Его стены из необработанного известняка словно вросли в землю, неотделимые от острова, а резные панели ворот, изображавшие сцены охоты и морских приключений, поблескивали в свете утреннего солнца.
– Не знаю, – призналась я, потупившись. – Наверное, я ожидала чего-то менее… реального. Но теперь, когда я здесь, всё – запахи, звуки, даже воздух – настолько живые, что я боюсь, как только я вернусь домой, мой мир покажется мне… пустым.
Телемах усмехнулся. Его смех был тихим, но глубоким, как эхом отразившийся от морских волн, и в то же время тёплым, словно прикосновение солнечного света.
– Итака требует времени, – сказал он, чуть прищурившись. – Она не раскрывается сразу. Но если ты сможешь её понять, она станет твоей.
Тропа привела нас к источнику. Прозрачная вода струилась по гладким камням, наполняя небольшой бассейн, в котором отражались рваные облака и оливковые деревья. Здесь воздух был прохладным, насыщенным свежестью. Казалось, само время здесь замедлялось, позволяя каждой секунде становиться вечностью.
– Это просто источник? – спросила я, приподняв бровь, когда мы остановились.
Телемах сел на широкий плоский камень, его взгляд стал задумчивым, почти отстранённым.
– Это место… особенное, – произнёс он наконец, его голос звучал негромко, но с нотками уважения. – Здесь моя мать всегда находила утешение.
Я села рядом, чувствуя, как его слова переплетаются с шелестом воды и шорохом листьев.