– Хочешь попробовать? – спросил он с насмешкой, подбрасывая в воздух рыбу и ловко ловя её одной рукой.
– Лучше оставлю это тебе, – я усмехнулась, лениво проводя пальцами по влажному песку и наблюдая, как Телемах с грацией, достойной его рода, ловит рыбу.
Он стоял по колено в воде, его движения были точными и выверенными, словно танец, которому он следовал по неведомому ритму. Мускулы перекатывались под загорелой кожей, а солнечные блики играли на каплях воды, стекающих по его плечам. Я видела, как он затаил дыхание, выжидая идеальный момент, а затем – резкий выпад, и серебристая рыба, сверкая чешуёй, оказалась в его руках.
– Слишком легко, – бросил он через плечо, с мальчишеской гордостью поднимая добычу.
– Конечно, герой, – я улыбнулась, опершись подбородком на колени. – Но покажи-ка, как ты с ней справишься дальше.
Телемах лишь покачал головой, направляясь к костру, который уже весело потрескивал, источая ароматный дым. Я наблюдала, как он ловко чистит рыбу, небрежно смахивая чешую в сторону, затем извлекает из дорожной сумки небольшую связку сушёных трав – душистый тимьян, розмарин, каплю масла.
Он работал с завораживающей уверенностью, легко и плавно, будто это был не просто ужин, а древний ритуал, который передавался из поколения в поколение. Пальцы его умело натирали рыбу солью и растёртыми травами, а лёгкий ветерок доносил до меня терпкий аромат, смешанный с запахом моря и пепла.
– Ты наблюдаешь за мной с таким видом, будто впервые видишь мужчину, умеющего готовить, – хмыкнул он, бросив в мою сторону лукавый взгляд.
– Я просто наслаждаюсь зрелищем, – призналась я, прикусив губу, чтобы не выдать больше, чем следовало.
– Тогда насладись вкусом, – Телемах с улыбкой протянул мне кусок подрумянившейся рыбы, и я осторожно взяла его пальцами, чувствуя, как горячая корочка приятно обжигает кожу.
Мы ели, сидя на плоском камне у самого края воды, смеясь и дразня друг друга, будто этот мир был только нашим, и никто не мог его нарушить. Телемах коснулся моей талии, притянув ближе, и на мгновение мне показалось, что время замерло вместе с ритмом волн.
– Кто бы мог подумать, что сын Одиссея так хорош в кулинарии, – поддразнила я, наслаждаясь утренним спокойствием.
– Когда живёшь среди женихов, лучше научиться заботиться о себе самому, – его голос был мягким, но в нём звучала скрытая усталость.
Я взглянула на него – в его глазах отражалась гладь моря и лёгкий оттенок тревоги, но я не хотела думать о том, что нас ждёт впереди. Пока не хотела.
Солнце уже стояло высоко, но мы не спешили возвращаться во дворец. Телемах шагал впереди, легко прокладывая путь сквозь заросли лавра и оливковых деревьев. Его шаг был уверенным, но молчаливым, и я чувствовала, что он ведёт меня туда, где прежде никого не было.
– Куда мы идём? – спросила я, стараясь уловить хоть намёк в его взгляде.
Он лишь бросил через плечо загадочную улыбку, не замедлив шага. Я понятия не имела, что он собирается мне показать, но внутри уже зарождалось странное предчувствие.
Когда мы вышли к укромной расщелине в скале, я невольно остановилась, поражённая. Передо мной раскинулась стена, покрытая красками. Глубокие охристые и терракотовые оттенки сливались с синим, как морская гладь, а белые линии мерцали подобно лунному свету на воде. В этой росписи было что-то древнее и одновременно живое, словно она не просто изображала прошлое, а соединяла его с будущим.
Я узнала это место.
Не только потому, что оно было частью Итаки. Не потому, что Телемах привёл меня сюда. Я знала его ещё до этого дня, до этой жизни.
Я уже была здесь.
Но не сейчас. Не в этом времени.
Я медленно подошла ближе и провела пальцами по прохладной каменной поверхности, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.
– Это… – я не договорила. Сердце глухо ударилось о рёбра.
– Фреска, – мягко ответил Телемах, наблюдая за моей реакцией.
– Я знаю, – прошептала я.
Я видела её раньше. Именно здесь. Но не сейчас.
Я видела её в своём времени, в другом веке, в другом мире. Эти самые изображения, скрытые под вековой пылью, были найдены мной в заброшенной пещере. Я помнила, как свет фонаря выхватывал из темноты древние линии, как дрожащими руками я касалась выцветших фигур, вглядывалась в них, пытаясь понять смысл.
Теперь я знала ответ.
Я стояла рядом с тем, кто их рисовал.
Фрески ещё не были завершены. Их линии ещё дышали, свежая охра ещё не успела пропитаться камнем. Это был не осколок прошлого. Это был момент, который только создавался.
Я почувствовала, как дыхание перехватило от осознания.
– Ты дрожишь, – Телемах коснулся моего плеча, и его тепло вырвало меня из оцепенения.
Я знала, что он должен закончить их. И знала, что должна ему помочь.
Телемах опустился на колено перед каменной стеной, ловким движением извлекая из потёртого льняного мешка деревянную дощечку с красками. Я присела рядом, наблюдая, как он раскладывает перед собой инструменты – простые, но искусно сделанные.