– Кстати да, мне тоже интересно, – поддержала его де Санто.
– Мы идем поговорить с ними, – сказал Арктур. – И попросить их сдаться.
– Сдаться? – переспросил Хорнер. – Должен заметить, лейтенант, они не похожи на тех, кто сдается.
– Я возьму это на себя, Чарльз.
Две группы встретились на изгибе дороги, в двух сотнях метров от ворот лагеря. Арктур чуть ли не кожей чувствовал исходящую от шахтеров враждебность. Первый был невысок и коренаст, с загрубевшей, в шрамах, кожей – следствие суровых условий жизни и здешней среды. Другой горняк был таким же приземистым и заматерелым, но в его глазах читалась настороженность. Это подсказало Арктуру, что он не тот, кто начнет переговоры.
Наемники остались позади, всем своим видом намекая, что в любой момент готовы открыть огонь.
Не успел Арктур открыть рта, как первый человек достал пачку грязных, промасленных бумаг и заявил:
– Это не ваша собственность, конфед. Мы владеем этой землей законно и по-честному. Передай своим боссам, что с бумагами у нас ладушки. Шаришь-не?
Арктур вежливо кивнул.
– Лейтенант Корпуса морской пехоты Конфедерации Арктур Менгск. Я разговариваю с главой этого предприятия?
Человек с бумагами подозрительно глянул на него.
– Да, выходит, что так, – подтвердил он.
– А вы?..
– Лемюэль Баден. Но какая, к черту, разница от того? Нам неча сказать друг другу.
– Я считаю иначе, – сказал Арктур. – Это в целом неверно. У меня здесь осадный танк. А это означает, что нам есть что обсудить.
– Да неужели? И что же?
– Ваша немедленная капитуляция и переселение на другую планету.
Баден захрюкал, что Арктур расценил как хохот.
– Сдаться? Черт побери, да у тебя железные яйца, парень! Сколько тебе, кстати? Двадцать? Двадцать один?
– Девятнадцать, если позволите.
На этот раз рассмеялись оба горняка.
– Шуруй домой, парнишка, – сплюнул Баден. – Я не собираюсь сдаваться. По крайней мере, не мальцу, который еще даже бритву не пользовал.
– О, я думаю, вы сдадитесь, – сказал Арктур. – По правде говоря, я в этом уверен.
– С чего это?
– Потому что у меня есть танк. И если вы
– Не смеши меня, – ощерился Баден. – Духу не хватит.
– А ты испытай меня, – сказал Арктур, выдерживая враждебный взгляд Бадена.
Арктур видел, как на висках шахтера выступили капельки пота. В глазах Бадена не было страха, только осторожность из-за невозможности прочитать мысли молодого солдата, стоящего перед ним.
– Сейчас ты пытаешься вычислить, блефую ли я, – сказал Арктур. – Я могу заверить вас, что не блефую. Я вообще никогда не блефую. Если в результате этих переговоров я не уйду с вашей капитуляцией, вы и все внутри ваших бараков погибнете в течение десяти минут. Я вам это гарантирую.
– А может нам проще завалить тебя сейчас? – окрысился Баден.
– Может. Но тогда мои люди убьют вас, и в итоге умрут все, – ответил Арктур. – Итак, вы видите, что у вас есть только один выбор.
– Проклятые конфеды, какого черта вы лезете к нам?! Этот рудник наш и мы не собираемся отдавать его вам! – услышав ультиматум Менгска, выкрикнул второй горняк.
Глаза Бадена скользнули на компаньона.
Арктур не обратил внимания на выкрики, зная, что Баден единственный, чье решение имеет вес на этих переговорах.
– Полегче, Бил. Я сам разберусь, – сказал Баден. Шахтер повернулся к Арктуру: – Дай мне двадцать минут поговорить с моими людьми.
– Конечно, – сказал Арктур. – Но если я не увижу, что после этого вы сдаетесь, тогда вы увидите мощь моего танка. И поверьте мне, вам это не придется по вкусу.
Баден кивнул, и делегация пошла обратно к горному комплексу, не говоря ни слова. Арктур проследил за ними, затем развернулся на пятках и двинулся вниз по дороге, где его ожидали солдаты и танк.
Когда Арктур достиг танка, он громыхнул кулаком в рукавице по его борту.
– Орудие на изготовку, – скомандовал он.
– Лейтенант, вы блефовали? – спросила Ди де Санто.
– Нет, – сказал Арктур. – Как я сказал Бадену, я никогда не блефую. Я уже знаю, что он собирается сдаться.
– Вы уверены? – спросил Чак Хорнер. – Он выглядел, как упрямый осел.
– Что правда, то правда, – согласился Арктур. – Но он не глупец.
– Сэр? – удивилась де Санто.
– Он знает, что если он не сдастся, я взорву рудник и перебью всех, – объяснил Арктур.
Чак Хорнер подозрительно посмотрел на Арктура.
– Вы не шутите, так ведь?
– Нет, – ответил Арктур. – Не шучу. И Лемюэль Баден знает это.
Лазарет в лагере «Юнона» слыл местом стерильным во всех смыслах этого слова. Его сборно-щитовые стены, облицованные керамической плиткой, сияли отраженным светом фонарей, закрепленных на формирующих свод крыши зеленых фермах. Вся конструкция напоминала толстую трубу, разрезанную вдоль и брошенную на землю.
