– Да. Не забывай, что я изучала твое личное дело и вижу тебя насквозь, – сказала Эмилиан. – Я знаю, что ты всегда имеешь в виду то, что говоришь, но ты не всегда говоришь то, что думаешь. Практически все, что происходит с тобой, ты держишь в глубине сердца. И не позволяешь никому видеть то, о чем ты думаешь. Только если не специально делаешь это. И в этот раз ты хотел, чтобы Баден знал, о чем ты думаешь.
– Полагаю, что да, – согласился Арктур. – Но ведь это сработало, не так ли?
– Да, ты это сделал, – сказала Эмилиан. – Только поэтому я прощаю тебе то, что большинство моих ребят погибли или получили увечья в этом ущелье.
– Это маневр из учебника, – пожал плечами Арктур. – Одна группа сосредотачивает все внимание врага на себе, а другие обходят его с флангов.
– Почти как в учебнике. Потому что бойцы, обеспечивающие прикрытие фланговых, не должны умирать. Огонь на подавление? Ты когда-нибудь слышал о таком?
– Я знаю, но у меня не было другого способа гарантировать, что внимание наемников будет прочно приковано к фронту.
– Ну, в любом случае, ты, черт возьми, справился, – сказала Эмилиан. Девушка откинула волосы с лица и потянулась к чашке с водой у кровати. Совершая движение, она болезненно охнула. Арктур стремительным движением вложил чашку в ее руку.
– Спасибо, – поблагодарила Эмилиан. – А теперь скажи, ради чего на самом деле ты пришел.
– Простите?
– Да ладно, ты ведь заявился не полюбоваться на мой последний шрам, не так ли?
Арктур пожал плечами, но потом понял, что нет смысла ходить вокруг да около. Эмилиан читала его, как книгу, – либо на языке тела, либо через инстинкты старшего офицера.
– Есть одна вещь, которую я хотел обсудить с вами, но… – начал Арктур.
– Давай, выкладывай, – подбодрила его Эмилиан. – Ты думаешь, что мне больше нечего делать, как сидеть здесь и слушать тебя? В этих палатах трудится немало горячих докторов Конфедерации, и девушке надо думать о том, как провести увольнительную…
Арктур улыбнулся.
– Теперь вы пытаетесь вызвать меня на непринужденный разговор с помощью юмора.
– Господи, любитель сверханализа… – пробормотала Эмилиан. – Должно быть, болеутоляющие влияют. Обычно я более тонко работаю… Ладно, что там еще?
Арктур взял портативную консоль, лежащую в ногах у девушки, и одним прикосновением активировал ее. Экран засветился зеленым, затем появилась эмблема Корпуса морской пехоты.
– Я следил за допросом Лемюэля Бадена, – сказал Арктур.
– Кто проводил допрос?
– Прилетел капитан Грейвс из лагеря «Ларсон».
– Он неплохой мужик, – сказала Эмилиан. – Работу делает быстро и быстро получает результаты.
– Ну, опросили Бадена, конечно, очень быстро. Тем не менее, можно ли сказать, что работа выполнена удовлетворительно? Это уже другой вопрос.
– Что ты имеешь в виду?
– Лемюэль сказал, что юридически месторождение принадлежит ему и другим шахтерам. И что их заявка на владение был сделана до того, как Конфедерация проявила хоть какой-то интерес к Сонъяну.
Эмилиан пожала плечами:
– Ситуация нормальная для командования корпуса. Такое происходит постоянно.
– Не сомневаюсь, – сухо сказал Арктур, разворачивая консоль к Эмилиан, чтобы она увидела экран. – Дело в том, что я сверился с регистрационной базой данных келморийцев и нашел реестр заявок, в котором указано, что каньон Туранга зарегистрирован на имя некоего Лемюэля Бадена с Тарсониса шесть лет назад.
– К чему ты клонишь?
– Кораблем Конфедерации, первым совершившим посадку на Сонъян, был «Джонстаун». Это было в семьдесят седьмом.
Эмилиан скрестила руки.
– Я понимаю. Ты думаешь, что это имеет значение, раз они прибыли сюда первыми?
– Разве нет? Если его заявка на месторождение является законной, тогда получается, мы украли его у него?
– Оставь в покое это дерьмо, солдат, – отрезала Эмилиан. – И не дай бог, я снова услышу от тебя подобное. Лемюэль Баден – это кусок Кел-Морийского синдиката, кучки ни на что не годных мошенников и пиратов. Черт, в любом случае большая часть их старателей – это разыскиваемые преступники.
– Конечно, это немного обобщенно, не так ли?
– Обобщенно? Слушай, Менгск, центральные миры зависят от полезных ископаемых и топлива, добываемых из таких шахт, как эта. Ты что,
– Да, но как…
– Никак, лейтенант, – сказала Эмилиан, наклоняясь вперед и повышая голос. – Если ты хочешь выжить в армии, бросай вести себя, как чертов бойскаут. В Корпусе ты четко следуешь приказам, и это всё. Абзац. Ты идешь, суешь свой нос, куда не следует, и где тебе легко его могут откусить. Вот что значит быть морпехом. В этом суть, Менгск. В приказах. Знаешь, что получается, когда мы начинаем решать, какие приказы мы хотим исполнять, а какие нет? Анархия. Я не допущу этого в Тридцать третьей.
Ее злость задела Арктура.
