Я – Менгск полностью

– Мне кажется, я больше не верю в то, за что мы сражаемся.

Фоул взглянул на него и без единого слова подписал рапорт об отставке.

Арктур выбросил из головы воспоминания и толкнул дверь в отсек отдыха. Внутренняя обстановка была спартанской: скудная мебель, побитая за время продолжительных путешествий по пограничным мирам от одного хозяина к другому; в углу примостился старый головизор. Любой желающий с его помощью мог посмотреть последние новости UNN или любимый голофильм. Множество разнокалиберных стульев сгрудилось вокруг пластикового стола со сколотыми краями. В другом углу расположился бильярдный стол, полинявший и заклеенный скотчем.

За расшитой бисером занавеской размещалась небольшая кухня, а в дальнем конце блока за личными комнатами, в которых спали и хранили свой немногочисленный скарб рабочие, находился санузел.

У дальней стены стояла видеопанель – потрепанный аппарат, приобретенный у старьевщика и, вопреки заверениям продавца, никогда не работавший как следует. Арктуру хватало познаний, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии, так что его команда геологоразведки хотя бы изредка могла выходить на связь с родными.

Мигающий красный индикатор подсвечивал грязный, покрытый масляными пятнами пульт. Арктур сел перед видеопанелью на табурет. Минута ушла на то, чтобы успокоиться. Затем он еще раз пригладил волосы рукой и стер крупные пятна грязи с лица – как всегда перед любым сеансом связи. Ненужный ритуал, поскольку сообщение было получено в записи, но Арктур никогда не любил приступать к важным делам в непрезентабельном виде.

Удовлетворенный внешним видом, он нажал красную кнопку. На экране сквозь снег статических помех проступило изображение двух трехконечных звезд с окружностью, описанной через центры их лучей. Несмотря на свои незаурядные навыки в области электроники, Арктур не смог толком наладить цветопередачу, но он знал, что одна из звезд угольно-черная, а другая – ослепительно-белая.

Планетарная эмблема Умоджи. Арктур невольно задержал дыхание, когда картинка сменилась лицом Айлина Пастера.

Посол и дипломат Умоджи постарел. Лицо его избороздили морщины, а линия волос значительно отступила от лба к макушке. Арктур видел, что последние годы дались умоджанскому политику непросто. Тяжесть прожитых лет отражалась в его глазах.

«Здравствуй, Арктур», – сказал Пастер.

– Айлин, – ответил Арктур, отреагировав так же, как большинство других людей, что получали подобные сообщения. Поддаться иллюзии, что собеседник находится на прямой связи, было легко.

«Порядком времени прошло с тех пор, как мы общались последний раз. Так или иначе, я буду краток».

Арктура впечатлил тот факт, что, несмотря на преклонный возраст, голос Пастера не утратил ни капли силы. Тем временем мужчина продолжал говорить:

«Твоя мать рассказала мне, что ты оставил армию и теперь работаешь геологоразведчиком на пограничных мирах. Что ж, ты всегда говорил, что хотел этого. Так что, думаю, ты добился кое-каких успехов. Но многое изменилось с тех пор, как ты распрощался со старой жизнью, Арктур. И ты должен мужественно встретить эти перемены. Я не выходил на контакт с тобой раньше лишь потому, что Юлиана просила меня не делать этого. Однако, как я сказал, многое изменилось».

Арктур нахмурил брови при этих словах Айлина. Что изменилось?

«Мне нужно, чтобы ты прибыл на Умоджу, – сказал Пастер. – Знаю, что ты, вероятно, откажешься, но я взываю к тем крохам человечности, что могли остаться в твоей душе. Прилетай на Умоджу, Арктур. Как можно скорее».

Изображение дипломата исчезло с экрана. Арктур, прикусив нижнюю губу, обдумывал только что услышанное. В поисках скрытого смысла в словах Пастера, он прокрутил сообщение еще дважды, но ничего сверх сказанного обнаружить не смог.

Арктур покачал головой и пошел на кухню, чтобы приготовить какой-нибудь горячий напиток. Разжившись жестяной кружкой с дымящимся кофе из сухпайка, он прошел в свой кубрик.

Кое-что изменилось, и он оказался перед необходимостью мужественно встретить это «кое-что»…

Во имя Вселенной, что же это могло быть?