Моя любимая болезнь – чесотка: почесался и еще хочется. А самая ненавистная – геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.
– Страшный радикулит. Старожилы не помнят, чтобы у человека так болела жопа, – жаловалась Раневская.
– Я рекомендовал вам выкуривать только по одной папиросе после еды. И вот результат: у вас прекрасный здоровый вид, вы заметно поправились, – с оптимизмом говорил врач.
– Вы хотите сказать, что жопа стала еще толще. Неудивительно, я ведь теперь ем по десять раз в день, чтобы покурить, – объясняет Раневская.
– Вот ваши снотворные таблетки, Фаина Георгиевна, этого вам хватит на шесть недель.
– Но, доктор, я не хочу спать так долго!
Раневская, рассказывая о своих злоключениях в поликлинике, любила доводить ситуацию до абсурда. В ее интерпретации посещение врача превращалось в настоящий анекдот:
– Прихожу в поликлинику и жалуюсь: доктор, у меня последнее время что-то вкуса нет.
Тот обращается к медсестре:
– Дайте Фаине Георгиевне семнадцатую пробирку.
– Я попробовала: это же говно.
– Все в порядке, – говорит врач. – Вкус появился.
Проходит несколько дней, я опять появляюсь в кабинете этого врача:
– Доктор, вкус-то у меня появился, но с памятью все хуже и хуже.
Доктор обращается к медсестре:
– Дайте Фаине Георгиевне пробирку номер семнадцать.
– Так там же говно, – замечаю я.
– Вот и с памятью все в порядке.
Раневская изобрела новое средство от бессонницы: надо считать до трех. Максимум – до полчетвертого.
– Восемьдесят пять лет при диабете – не сахар, – жаловалась Фаина Георгиевна.
– Знаете, каких больных не любят врачи? – допытывалась Раневская у коллег.
– Нытиков? – предположил кто-то.
– Нет, тех, кто умудряется выжить, несмотря на все их прогнозы.
Об одном я помню точно: у меня склероз!
Вернулась из Кремлевской больницы, где мне было очень грустно, очень тяжело потому, что чувствую себя неловко среди «избранных» и считаю величайшей подлостью эти больницы.
– Наркоз помогает врачам.
– Вы хотели сказать «больным», Фаина Георгиевна?
– Нет, именно врачам, милочка. Наркоз – единственный способ избежать советов больного во время операции.
Как-то Раневская отправилась отдыхать в санаторий.
– Назначили мне лечащую докторшу, – вспоминала Фаина Георгиевна. – Пришла она, поздоровалась и сказала:
– Как я рада, что вы у нас лежите! Так приятно увидеть вас не на экране, а в жизни!
– Спасибо, – поблагодарила я. – Надеюсь, что в жизни меня смогут увидеть и после вашей больницы.
Врачиха захохотала и стала делать мне кардиограмму.
– Как у вас с сердцем? – поинтересовалась она. – Не болит?
– Нет, с сердцем, по-моему, все в порядке.
– Странно.
– Что странно?
– У вас должно болеть сердце. Я это вижу по кардиограмме.
– Но у меня оно не болит, – попыталась защищаться я.
– Этого не может быть, – утверждала докторша. – У вас оно должно болеть.
Наш спор закончился вничью, но, как только докторша ушла, я взялась рукой за сердце и почувствовала: кажется, и в самом деле оно начинает болеть.
Молодой коллега обратился к актрисе с вопросом:
– Фаина Георгиевна, я видел вас в больнице. Заболели?
Раневская не любила жаловаться на болячки, тем более малознакомым людям. Вот и на этот раз она решила отшутиться:
– Организм свой пугала.
– Что делали?
– Пугала организм. Водила его в больницу, чтобы посмотрел, что с ним будет, если вздумает заболеть.
– Склероз гораздо лучше геморроя, – как-то заявила Раневская.
– Чем же? – уточнил коллега актрисы по съемочной площадке.
– Геморрой и самой не видно, и жаловаться неудобно. А при склерозе ничего не болит и то и дело новости.
Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.
Здоровье – это когда у вас каждый день болит в другом месте.
Знакомый Фаины Георгиевны постоянно жаловался на бессонницу:
– Всю ночь кручусь с боку на бок, не могу заснуть.
Раневская парировала:
– Если бы я крутилась, тоже не могла бы заснуть. Вы лежите спокойно.
Склероз – это тяжело, но еще хуже, когда при этом возникает понос: ищешь кабинку, а зачем – забыла.
Лучшее средство от кашля – касторка. Врачи об этом догадываются, но выписывать не рискуют.
– Фаина Георгиевна, вы были у врача? – осведомилась у Раневской коллега. – Что он вам сказал?
– Ничего не сказал. Не успел. Я так напугала его своими жалобами, что несчастного хватил удар.
Фаина Георгиевна с удовольствием показывала приходившим к ней коллегам огромный транспарант, вывешенный на фронтоне больницы. Он состоял из нескольких частей. В результате получилось: «Само лечение опасно для здоровья!»
Как-то Раневской позвонили справиться о здоровье.
– Дорогой мой, – жалуется она, – такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу. Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще и предстательная железа!
Это очень известный доктор, в его диагнозах только самые модные болезни, а в рецептах только самые дорогие лекарства.
Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
После очередного пребывания в больнице Фаина Георгиевна изрекла:
– Неизлечимых болезней нет. Просто не все больные доживают до своего излечения.
