Этот день мы провели в Обители. Насельницы на радостях закормили до одышки. Оказывается, мы прибыли в какой-то из главных праздников именно этой Обители. Венчание, да еще и благословленное самой Пресветлой, стало неким знамением. Не знаю точно — каким именно. Да и не важно это для нас в данный момент.
Главное, нас накормили, напоили, определили в гостевую келью и оставили одних.
— Ангел мой! — стиснул меня в объятиях супруг богоданный. — Ангел! Не верю!
— Валико, задушишь!
Медведюшко!
— Люблю тебя! Ангел мой!
А уж я-то как люблю!
Утром следующего дня под торжественный напев Валико возложил окровавленную простыню на алтарь Пресветлой. Так вот зачем он тащил ее с собой! И преподнес мне огромный букет из ярко-красных роз. Знак свершившегося брака. Ага. Всю ночь свершали и закрепляли.
— И правильно, — чуть слышный шепоток в моей голове. — Благословляю, дети!
— Дважды благословенны! — разносится по Святилищу шепоток насельниц.
А мы смотрим на свои руки. Вчера брачный узор едва наметился на левых запястьях, а сейчас проявился во всей красе. Теперь нам никакие короли не страшны. Брак, благословленный Пресветлой, ни одной светской власти расторгнуть не дано.
***
И снова бешеный стук в нашу входную дверь…. А мы только-только вернулись из Обители, подробно обсудив с матушкой дальнейшие действия. Нет смысла и дальше держать в неведении герцога Аверис относительно его (или не его) дочери. Причем объявление о смерти — не выход. Это ж надо везти тело в герцогский замок, устраивать похороны, а как это сделать с чучелком, если тело должно лежать в склепе. А там всякие иллюзии сползают. Уж не знаю — как это происходит, но Валико мою идею забраковал сразу. Впрочем, это была идея в порядке бреда. Сама поняла, что не выход. А что тогда?
Выход предложила матушка Кларисса.
— Дети, не волнуйтесь, — мягко улыбнулась она, погладив нас обоих по макушкам. — С завтрашнего дня начинается Великое Бдение в честь Перелома года. Обычно в эти дни в Обитель принимают новых послушниц. Многие из них приезжают сюда не по своей воле, но есть и те, кто делает это сознательно. Мы не интересуемся причинами. Мы принимаем всех. И тех, кому надо спрятаться от мира, и тех, кого прячут. Сами понимаете: тайны — они и есть тайны. Мы о них не говорим. И выдачи насельниц не имеет права требовать даже король. Потому что отсюда выхода нет никому.
— Вы предлагаете объявить герцогу, что его дочь добровольно приняла постриг? — вскинула я бровь. Матушка кивнула. — Валико?
— Думаю, это выход, — задумчиво произнес мой муж. Эх, как звучит-то! Мой! Муж! Мур-р-р!
— Уймись, кошка! — тут же обругала себя. — Твой муж. Мурлыкать дома будешь. Сейчас другое надо решить….
— Отец не поедет в Обитель только затем, чтобы убедиться. Ангел, ты же сможешь написать записку? Почерк у тебя не сильно отличается от того, как настоящая Алика писала.
— Об чем речь! Диктуй! — тут же притянула я к себе листок сероватой бумаги. Эту главу надо закрыть, чтобы со спокойной совестью жить дальше. От герцога лично мне ничего не нужно, а если он выяснил, что Ангелика ему и не дочь вовсе…. Обитель была бы лучшим выходом в любом случае.
— А ваши насельницы? Они не могут выдать тайну пострига?
— Сынок, насельницы при постриге приносят клятву на крови молчать обо всем, что происходит в стенах Обители, — грустно объяснила Матушка. — Я же говорила: тайны здесь навсегда остаются тайнами. Даже имени послушницы не узнает никто. Его сообщают только Пресветлой, она же дает новое имя.
Я покивала с умным видом. От религии я и на Земле была не близко, что уж говорить об этом мире. Нет, попозже, когда весь этот бардак с переворотом, королевскими воспитанницами, установлением отцовства и коронованными родственниками завершится, я обязательно познакомлюсь со всем пантеоном. Стыдно не знать реалий мира, в котором планируешь жить долго и счастливо. Познакомлюсь. А пока принимаем на веру слова матушки, пишем письмо родителям Ангелики, и домой.
— Я сама отправлю послание герцогу, — приняла послание матушка. — Как раз через три дня, когда пройдет обряд. И сообщу вам, что ответит герцог.
С тем нас и благословили. Матушка снабдила нас большой сумой с пирогами и прочими плюшками. Сунула мне в руки еще одну сумку с вязаными шарфами, варежками и носками. Мне перепал тонкий, но на удивление теплый свитерок из козьего пуха. Валико получил такую же шапочку для пробежек и теплый длинный жилет, на который я тут же положила глаз. Как я успела заметить, мой супруг жилеты не носит. А я буду…
Ладно, это все пустое. Мы собрали подарки, расцеловались с матушкой и нырнули в портал. Чтобы тут же услышать стук в дверь.
