Котта был учеником Антония Оратора. Об ораторской манере самого Котты мы из Цицерона ничего толком не знаем. Цицерон только говорит, что Котта как мог подражал Антонию. Зато о том, как выступал Антоний, мы знаем от него самого – в той самой книге Цицерона «Об ораторе» Антоний о своих риторических техниках и приемах рассказывает во всех подробностях.
Антоний не владел ни изяществом слога, ни отточенной красотой речи, как великий Красс Оратор, не имел он и такого блестящего чувства юмора как у Красса и его умения быстро импровизировать. Антоний возмещал это силой речи (которой не было у Котты) и умением вызвать у слушателей сильные чувства и управлять ими. Он был мастером подготовленной неожиданности, внезапного театрального впечатления, драматического шока – вот этому Котта наверняка у него научился. Вот как Цицерон описывает от имени Антония самую его знаменитую речь, в которой он применил этот прием:
И пусть не кажется необычайным и удивительным, что человек столько раз ощущает гнев, скорбь, всевозможные душевные движения, да еще в чужих делах; такова уж сама сила тех мыслей и тех предметов, которые предстоит развить и разработать в речи так, что нет даже надобности в притворстве и обмане. Речь, которой оратор стремится возбудить других, по природе своей возбуждает его самого даже больше, чем любого из слушателей. А чтобы это в нас не показалось, говорю я, удивительным, я спрошу: что может быть более вымышленным, чем стихи, чем сцена, чем драма? Однако и здесь я сам часто видел, как из–за маски, казалось, пылали глаза актера, произносящего трагические стихи. И я не раз слышал, что никто не может быть хорошим поэтом — так, говорят, написано в книгах Демокрита и Платона — без душевного горения и как бы некоего вдохновенного безумия.