Итак, на январь 74 года группы сулланцев и Метеллов занимали в Республике примерно сопоставимые позиции по консулярам и контролю над провинциями и армиями.
Как вы, наверное, уже наизусть выучили, сулланцы задумали и готовились, как говорит Плутарх, пересказывая их письма к Серторию, пригласить Сертория в Италию и, возбудив волнения в государстве, изменить тогдашнюю форму правления.
В начале 74 года, я думаю, был в главных чертах готов и начал исполняться грандиозный план Цетега и Гая Котты по проведению переворота с помощью реформ и через «беспорядки» — восстания в Италии, которые будут использованы для силовой поддержки переворота. Правда, Спартака и восстания юга в нём тогда, кажется, ещё не было.
В Риме народные трибуны и агитаторы, в 74 среди них выделялся Квинкций, готовили почву для выдвижения закона о полном возвращении прав и полномочий народным трибунам, который должен был обеспечить всеобщую поддержку плебса тому, кто его выдвинет, и на волне популярности этот герой-реформатор смог бы выдвинуть и провести другие законы о реформах.
Марк Антоний, претор 74 года, получил от Цетега и Котты, постановлением сената, высший империй на море, он собирал флот и армию, чтобы с Мамерком Лепидом в качестве легата начать операции на западе Средиземноморья. Наверняка уже в начале 74 Антоний и Мамерк установили связь с Серторием и начали согласовывать с ним план перехода Сертория в Италию.
Серторий в 75 году выдержал плюс-минус вничью несколько больших полевых сражений с Метеллом и Помпеем, понес в них большие потери, но потери армий Метелла и Помпея были, пожалуй, не меньше. Серторий потерял несколько городов, и ещё раньше был вытеснен Метеллом из богатой Бетики, но удерживал под контролем большие области в Лузитании, стране иберов и Кельтиберии, дававшие ему достаточную опору для продолжения сопротивления. Так что ситуация позволяла надеяться на то, что Серторий удержит военное равновесие с силами Метеллов в Испании и сохранит достаточные силы, с которыми сможет вырваться из Испании и перейти в Италию при таком «противодействии» сил Антония, которое ему в этом поможет, а преследование его правительственным армиям затруднит.
В Цизальпинской Галлии встречу Сертория должен был организовать наместник провинции Котта – он, я уверен, вел переговоры с местными общинами о том, что они могут выдвигать требования о предоставлении римского гражданства и фактически готовил их выступление с этими требованиями (в 72 году десятки тысячи жителей Цизальпины пополнили армию Спартака – по-моему это результат деятельности Котты как наместника). При появлении Сертория в Цизальпине и выступлению местных жителей на его стороне Гай Котта бы выступил против них, как Лепид против повстанцев Этрурии в 78, но, как Лепид, на самом деле позволял бы восстанию разрастаться, параллельно с ростом агитации за реформы и выдвижению там Цетегом, консулом Марком Коттой, Квинкцием и другими сулланцами в Риме программы реформ.
В какой-то момент два потока бы сошлись, Котта, заключив перемирие с Серторием и обещая поддержать его требования в Риме, подошел бы с севера с революционными уже армиями к Городу, если бы против восставших отправили консулов (а Цетег в сенате уж наверное обеспечил бы, чтобы Марк Котта получил больше сил, чем метелланский консул Лукулл), четыре армии бы встали друг против друга, и на этом фоне сулланцы, имея большинство в сенате, перевес в популярности в Городе и большие военные силы на своей стороне (армии Сертория и галлов, Гая Котты и Марка Котты) провели бы переворот через принятие сенатом и народным собранием всех необходимых им законов и решений. Понятно, что ход событий внес бы в эти планы коррективы, возможно, значительные, но как будто ресурсов на всех уровнях было подготовлено достаточно, чтобы справиться с любым возможным противодействием со стороны Метеллов – у тех главные силы и средства были далеко от Рима, а в Риме только Исаврик-консуляр и недавний перебежчик от сулланцев — консул Лукулл.