– Ты же обычно пьёшь кофе утром, – изо всех стараясь сохранить спокойствие, напомнила Илана и предложила уже вполне миролюбиво: – Я могу сделать. – Даже уже поднялась из-за стола, но Глеб снисходительно отмахнулся:
– Нет, спасибо, не утруждайся. – Потом добавил: – И можешь больше не мучиться, не просыпаться так рано. Без твоего участия я точно обойдусь. – Окинул её наряд оценивающим взглядом и даже не попытался скрыть насмешливой понимающей улыбки.
Илана мгновенно почувствовала себя глупо, ужасно унизительно и глупо. В горле возник твёрдый комок, но с трудом сглотнув его, она всё-таки проговорила:
– А без чьего не обойдёшься? Без её? – Не с отчаянием и безысходностью, а с презрительным вызовом. – Только с её руки готов есть?
– Не твоё дело, – оборвал её Глеб.
– Как раз моё! – возразила Илана, добавила с многозначительным напором: – Я – твоя жена.
Он не стал ничего отвечать, только качнул головой и усмехнулся, а потом сразу двинулся к двери. Но в этот раз его усмешка показалась Илане не пренебрежительной, а горькой. Ещё и плечи опущены. И вместо злости и обиды, она вдруг ощутила жалость и сочувствие, словно увидела его на своём месте, таким же потерянным, запутавшимся и униженным.
Наверное, всё-таки стоит поговорить по-человечески, по-хорошему, без претензий и ругани. Когда Глеб вернётся вечером. Устроить семейный ужин, не романтический, а самый обычный. Хотя готовить его Илана всё-таки не рискнула – она ведь понятия не имела, какие вкусы у её мужа – договорилась с поваром Кирсановых Галиной.
И правильно сделала. Иначе было бы вдвойне обидно. Потому что после работы Глеб домой не пришёл. И позже тоже не пришёл. Может, и заезжал утром переодеться, но Илана не слышала и не видела.
Проснулась она ближе к полудню, ведь заснула уже под утро, почти всю ночь проворочавшись без сна и проплакав. И вставать не хотелось, ещё и мир вокруг, словно заразился её настроением – стал тусклым и серым. Тоже грустил, как она с радужными иллюзиями, прощаясь с солнечным летом. Пока ещё не плакал, но сдерживался из последних сил.
И захотелось опять заснуть и долго-долго не просыпаться, а потом открыть глаза и осознать, что всё произошедшее в последние дни было всего лишь плохим видением. Иногда ведь можно нафантазировать и драму, но такую, чтобы в любой момент вывести её на хэппи-энд. Или просто выключить. Но в жизни так не получается.
Осознав, что бесконечно валяться в кровати тоже больше нет сил, Илана всё-таки встала, помыла голову, то ли позавтракала, то ли пообедала, потом без дела слонялась по флигелю, немного пошарилась в интернете, попробовала смотреть кино, но быстро отвлеклась на собственные мысли.
Наверное, хватит сидеть дома, нужно найти себе какое-то дело, иначе просто свихнёшься с тоски и погрязнешь в невесёлых думах. Можно написать знакомой родителей, которая время от времени снабжала текстами для перевода. Или даже заняться репетиторством. Или наконец-то чуть побольше приобщиться к семейному бизнесу. Не настолько Илана и глупая, чтобы в нём не разобраться.
А дождь всё-таки пошёл. Сначала на пробу ронял редкие крупные капли, приноравливаясь и пристреливаясь, а потом вдруг ливанул густо и мощно, загрохотал по крыше и карнизам. Да ещё с ветром, который наклонял тяжёлые струи и направлял их прямо в приоткрытое окно. Поэтому пришлось подняться из-за стола, подойти, плотно прикрыть раму.
Какое-то время Илана стояла и смотрела на размытые очертания мира, а дождь сердито стучал в стекло, словно возмущался и требовал впустить. Или намекал – на что-то – настойчиво заставлялся вспомнить. А ведь точно. Окно гостевой комнаты, в которой сейчас обосновался Глеб, выходило на эту же сторону и наверняка тоже было открыто. Скорее всего. Поэтому надо зайти туда и тоже закрыть.
Ну а почему бы и нет? Это ж не какая-то запретная запертая комната, самая обычная, и теперь Илана во флигеле полноправная хозяйка. Тем более она же не собиралась копаться в вещах. Хотя, наверное, и на это уже имела право.
Она решительно направилась в гостевую. И окно действительно оказалось открытым, и на подоконнике уже разлилась целая лужа, а значит стоило сходить за тряпкой. Илана развернулась, и взгляд почти сразу наткнулся на… гитару. Раньше она её не видела, потому что та стояла, прислонённая к стене, между стулом и шкафом.
Надо же! Почему она здесь? Илана даже не предполагала, что Глеб играет. Правда она ведь никогда особо и не задумывалась, чем он занимался помимо работы, и ничуть не удивилась, когда он легко станцевал вальс совсем без репетиции, когда так уверенно вёл.
Выходит, ей тоже на всё это время было абсолютно наплевать, какой он на самом деле? Она его придумала, нафантазировала, исходя из собственных желаний, уверенная, что, если ей очень хочется, Глеб будет им соответствовать.
