Илана подошла, тронула гриф, коснулась пальцами колков. Но и муж вряд ли подозревал, что она окончила музыкальную школу как раз по классу гитары. Правда с тех пор она почти не касалась инструмента, только изредка, даже сюда не забрала, оставила у родителей. И раз всё равно сейчас Глеба нет, и неизвестно, когда будет…
Она ухватила гитару, аккуратно подняла, развернула, на автомате присела на краешек кровати, пристроила корпус на колене, прижав пальцами струны, взяла пробный аккорд. Не сказать, что настроено идеально, но вполне терпимо.
Пальцы ещё не утратили навык. Илана даже исполнила простенькую мелодию, всего несколько раз сбившись, потом выбрала чуть посложнее. Вряд ли сейчас она сыграет что-то серьёзное, а вот какую-нибудь песню, из любимых, наверняка получится. Хотя бы вот эту, которую пела Бетт Мидлер – Rose.
От неё у Иланы почти всегда появлялись мурашки, и когда слушала, и когда пела и играла сама. И, наверное, недаром вспомнилась именно она, потому что сейчас оказалась не просто красивой и проникновенной, а реально подходила, как никогда раньше. И про истекающую кровью душу, и про одинокие ночи, и про то, что любовь только для удачливых и сильных, а, если ты боишься от неё пострадать, значит и не достоин. И что на самом деле она – прекрасный цветок, и только от тебя зависит сможешь ли ты вырастить его из маленькой семечки.
И опять Илану пробрало до мурашек. Ещё и пальцам, в последнее время слишком редко прикасавшимся к струнам, с непривычки было больно. В носу защипало, а горло сдавило, поэтому даже пришлось на несколько секунд прерваться, чтобы перевести дыхание и сглотнуть. Но всё-таки она доиграла и допела до конца, потом положила ладонь на струны, чтобы успокоить их едва ощутимый нервный трепет, подняла голову и… увидела Глеба.
Он стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, сложив руки на груди, и внимательно смотрел немного отрешённым задумчивым взглядом.
И давно он здесь?!
Илана неосознанно, словно её застали за чем-то предосудительным и запретным, подскочила с кровати, выставила гитару перед собой, будто прикрываясь. Она совсем не представляла, что говорить и как себя вести. Объяснять? Оправдываться? Принять независимый вид. Но Глеб сам спросил:
– Ты играть умеешь?
Или скорее констатировал изумлённо и недоверчиво. Хотя – дурацкий вопрос. А что она тогда, по его мнению, только что делала? Но Илана всё равно ответила, честно и подробно:
– Семь классов музыкалки. Правда потом забросила. Точнее, корочки получила, посчитала, что задачу выполнила, отложила и забыла. А сейчас просто увидела… – она указала на место, в котором обнаружила гитару, а потом поинтересовалась с лёгким вызовом: – Разучилась? Не вышло?
– Нет, – возразил Глеб. – Наоборот.
И опять замолчал, по-прежнему рассматривая её недоверчиво, словно за время, пока они не виделись, Илана успела измениться.
– А ты тоже играешь? – спросила она, и он признался искренне и весьма самокритично:
– Чуть-чуть. Пытался научиться когда-то. Сам. – И вдруг словно опомнился, тряхнул головой, будто сбросил наваждение, и даже голос изменился, стал холоднее и жёстче: – Только ты что здесь делаешь? Тебе места мало? Или…
Илана подумала, сейчас он предположит что-то вроде «по моим вещам шаришься», а может, придумает что-то ещё более нелепое и обидное, поэтому перебила, не дослушав:
– Дождь же. – Она тоже старалась говорить как можно равнодушней и отстранённей. – А здесь окно было открыто. И как раз прямо в него хлестало. Я и зашла закрыть. И увидела. – Она подошла к шкафу, поставила гитару точно на место, произнесла по-прежнему безучастно официально: – Извини, что взяла без разрешения. Больше не буду. – И направилась к двери, то есть получилось, что прямо на него.
Глеб заранее посторонился, очищая дорогу, но, когда Илана уже вышла в коридор, неожиданно окликнул:
– Подожди!
Она замерла, почувствовав, как учащённо забилось сердце, изо всех сил стараясь не предполагать заранее и не выдумывать причин, оглянулась, посмотрела вопросительно.
– Подожди, – повторил Глеб, потом скрылся в комнате, но через несколько секунд снова появился, держа в руках гитару, протянул её Илане, легко преодолев за пару шагов, разделявшее их расстояние. – Забирай, если надо. Я всё равно больше не играю. – Она не торопилась реагировать на его щедрый жест, стояла неподвижно, решая, как поступить, и он добавил почти раздражённо: – Ну, держи уже.
Илана пожала плечами. Не сказать, что она впечатлилась, скорее, даже немножко разочаровалась, хотя и не успела представить точно, чего ожидала, и всё-таки явно ощущала, что другого. Забрала гитару, произнесла негромко:
– Спасибо.
