Я не искала любовь (ЛП) полностью

— Он… Он положил меня на стол в кабинете… его отца, — шепчу я, с трудом, словно каждое слово — зеркало, по которому я лезу ногтями. — Я не… не могла двигаться. Он собирался… собирался… сделать это, но потом заметил… Он понял, что у меня месячные. — Думаю, я стала того же цвета, что и вино. Не просто красная, а бордовая. Ощущаю сердце повсюду, оно стучит громче, чем мои собственные слова. — Он… он сказал, что я отвратная, а потом попытался засунуть его в… в мой рот. В азарте Джеймс не заметил, что я схватила со стола степлер. Я притворилась, что сдаюсь, просто чтобы заставить его думать, что выиграл, а потом ударила по… ну, вы поняли. Джеймс закричал и ослабил хватку, а я убежала. И конечно, я больше не возвращалась.

Несколько мгновений с непостижимым видом Арон оглядывает меня. Не потому, что его взгляд не выражает никаких эмоций, а потому, что их слишком много, и я не в состоянии расшифровать. Отвращение при одной только мысли о том, что какой-то мужчина мог захотеть прикоснуться ко мне, да ещё таким отвратительным и жестоким способом? Неверие и сарказм по поводу моей реакции? Мужская идентификация боли, которую испытал этот негодяй?

Чего точно там не вижу, так это сочувствия ко мне. Не замечаю я возмущения и солидарности. Да и как он мог? Ни один мужчина не сочувствует женщине, которая подверглась преследованиям или изнасилованию. Каждый, даже тот, кто выдаёт себя за прогрессивного и чувствительного человека, в глубине души считает, что данная женщина, будь она красива или уродлива, одета как монахиня или шлюха, сделала что-то, чтобы заслужить это. Арон, конечно, тоже так думает. Несколько мгновений он смотрит на меня, нахмурив брови.

— Вы проткнули его пенис? — наконец спрашивает он.

— Я не задерживалась, чтобы внимательно осмотреть точное место, куда его ранила… но полагаю, что… Думаю, да.

— Плохо, очень плохо.

— Я должна была позволить ему продолжить? — восклицаю, даже кричу я. — Нет, конечно, нет! Начинаю понимать, что вы имеете в виду. Могут сказать, что помимо того, что я шлюха и лгунья, я ещё причинила и серьёзный вред здоровью, и обвинить меня в преступлении?

— Что-то в этом роде. Сколько времени прошло с момента события?

— Пара недель.

— Почему вы сразу обо всём не сообщили?

— Потому что я боялась. Я просто хотела забыть. Потом мой сосед, который также является моим другом, убедил меня, что… что такой мужчина, как Джеймс Андерсон, безусловно, привык к насилию над женщинами. И если я не хочу делать это для себя, я должна сделать это для других. Ради всех, кто не сообщил о нём в прошлом из-за похожего страха, и тех, кого он может изнасиловать в будущем, если я не вмешаюсь. И поскольку я не… У меня не очень хорошие отношения с полицией… Я решила обратиться сюда.

— Почему у вас не очень хорошие отношения с полицией?

— Это неважно.

— Всё важно. Если у вас есть судимость, и вы имеете криминальное прошлое, если вы по какой-либо причине были в тюрьме, Андерсоны могут использовать это оружие против вас, выставив…

— Проституткой, лгуньей, жестокой и преступницей?

— Да.

— И если бы у меня были… приводы… должна ли я… Должна ли я рассказать? Даже если они не имеют никакого отношения к… с этим делом?

— У вас есть криминальное прошлое, Джейн Фейри?

Мне кажется, что за один час жизни я состарилась на целый век. Не могу. Мне жаль других женщин, которые подвергались или будут подвергаться насилию со стороны этого негодяя, но продолжить я не могу. Я была готова к процессу, была готова к боли, но не к таким испытаниям и не к такой боли. Мне невыносимо возвращаться в прошлое, вновь проживать каждый момент моей истории, и мне невыносима мысль о том, что Арон Ричмонд будет разглядывать её вместе со мной.

— Прошу прощения, что отняла у вас время, — заявляю я и встаю.

— Вы отказываетесь от иска? — спрашивает он с видом человека, который спокойно это переживёт.

— Да. Полагаю, я переоценила свою готовность к тому, что меня будут препарировать, как убитое животное.

— Не хотите ли спокойно всё обдумать? — продолжает он без всякого энтузиазма. Звучат обычные, совершенно неискренние фразы, какие говорят неплатёжеспособному клиенту, который хочет убраться ко всем чертям.

— Не притворяйтесь, что вам не нравится мой отказ, адвокат Ричмонд. Может, я несовершенна физически, но мой мозг — да, он работает прекрасно. Я сразу поняла, что заниматься мной и моим делом это даже не самое последнее из ваших желаний. Я должна что-то подписать? Документ о том, что не желаю продолжать?

Его взгляд более пытливый, чем я ожидала и хотела бы.

— Вы боитесь, что мы будем копаться в вашей жизни? Что, чёрт возьми, вы натворили? Вы выглядите как фея, раненая юная фея, одна из тех, что изображают в книжках с картинками для романтичных девушек, а вместо этого скрываете тёмные тайны?

— Мои тёмные секреты больше вас не касаются.

Я должна во что бы то ни стало добраться до двери, не хромая. Просто обязана выйти из этой проклятой комнаты, не выглядя, как побеждённый ребёнок.

Или раненая фея.

Он правда так меня назвал?

Не монстр, а фея?