Почти все остальные были перевёрнуты, черепами устремились в землю и раскинули конечности, но только этот скелет лежал на боку и глядел в стену, высоко подогнув колени. Обычно мы в такой позе, когда не можем уснуть, или нам больно, или же когда нас что-то гложет.
В статье под фотографией было написано, что в каждой яме было по десять человек. Предполагалось, что людей выставляли лицом к ямам, чтобы, когда их застрелили, они падали туда. И так несколько подходов.
Тогда я и подумала, что, возможно, этот скелет был в такой позе из-за того, что, когда тела закидывали землёй, этот человек ещё дышал. И по этой же причине, скорее всего, на ступнях скелета осталась резиновая обувь. И обувь, и сам скелет были некрупными, так что, вероятно, это была либо девушка, либо парень-подросток.
Я сложила ту газету и положила её в рюкзак. Уже дома разбирая вещи, я вырезала из газетки фотографии и положила их в верхний ящик стола. По ночам смотреть на них было бы трудно, так что открывала ящик я только днём, заглядывала в него и закрывала обратно. А когда наступила зима, я, словно подражая тому скелету, лежала под столом на боку, подогнув колени.
Самое странное было то, что в таком положении обычно в какой-то момент ощущалась перемена в температуре. Это чувство отличалось от того, когда зимний солнечный свет просачивался в комнату и нагревал и без того горячий пол – будто бы в комнате разрастался комок теплоты. Больше оно было похоже, будто руками касаешься ваты, или перьев, или кожи ребёнка, и чувствуешь нежность фибр. Но только оно было в разы насыщеннее, плотнее…
Тогда на границе годов я хотела снять следующий фильм по истории того человека – не зная ни имени, ни пола, ни даже сколько ему было лет. Один из тысячи тех людей, которых сразу после войны арестовали на Чеджудо и расстреляли – один маленький скелет с крошечной обувью.
Если этим человеком и правда был подросток, то он был примерно одного возраста с моей матерью. Я думала, что можно будет описать то, как сложились жизни этих двух людей – шестьдесят лет скелет под взлётной полосой каждый день наблюдал за десятками самолётов, пока моя мать жила в этом отдалённом домишке, каждую ночь пряча под ватным матрасом лобзик.
