Из тех, кто жил на горе, полиция и военные могли подозревать в связях с отрядом трёхсот вооружённых людей только старших сыновей, поэтому бабушка с дедушкой беспокоились только за отца. Быстро разносился слух, что полицейские, прибывшие с севера страны, врывались в каждую деревню и забирали молодых парней и что эта практика приносила свои плоды. Дедушке рассказали, что в полицейских участках работали те первоклассные сыщики, которые ещё во времена Японской империи принимали участие в повстанческом движении[36], и они пользовались теми же практиками, что и до освобождения Кореи, поэтому некоторые парни молодыми из участков не возвращались. Тогда дедушка сказал отцу одному идти в пещеры и спрятаться там. В пещере он днём зажигал керосиновую лампу и читал книги – тогда он мечтал после того, как всё закончится, поехать в Сеул и попробовать поступить в университет. Ближе к вечеру он тушил лампу, чтобы свет не просачивался наружу, и просто выжидал. Ближе к полуночи он возвращался домой – закусывал там остывшим рисом, немного дремал, а перед рассветом, взяв с собой три-четыре варёные картофелины и завёрнутую в бумажку щепотку соли, шёл обратно в пещеру.
Той ноябрьской ночью отец, как обычно, возвращался из пещеры домой. Когда он пересекал пересохшую речку, послышался звук свистка, и в миг вокруг всё заполыхало – начали жечь дома.
Он сразу же инстинктивно понял, что нельзя никуда идти. Прячась в бамбуковой роще у берега речки, отец услышал семь выстрелов, они донеслись со стороны деревни. Потом он увидел, как свистя в свистки, военные вели куда-то людей. Отец видел их только издалека, но смог разглядеть держащихся за руки братика и сестрёнку. Иногда они замедляли ход, когда отставали маленькие дети, или женщины с ними за спиной, или когда падали сутулящиеся старики – и каждый такой раз военные дули в свистки, размахивая прикладами.
Как только люди исчезли из виду, отец сразу же побежал в деревню. Обернувшись, он увидел другую деревню ниже по склону, там людей было побольше – она тоже была в огне. Отец рассказывал, что языки пламени бушевали так яро, что облака от сочащегося дыма окрасились в глубокий серый оттенок.
