Я даже не слышала, где примерно он находился или какого он был размера.
* * *Во дворе что-то упало от ветра, и послышался глухой лязг металла. Наверное, это лопата, которую я оставила у двери в мастерскую. Будто бы реагируя на этот звук, восковые капли устремились вниз по свече, напоминая толстые бусинки.
Чем сильнее становился ветер, тем неистовее колыхалось пламя свечи. Словно между потолком и пламенем было невидимое нечто, до которого пламя рьяно пыталось дотянуться, желая это невидимое нечто разрушить. Через такое огниво можно прогнать не только один палец, но и всю руку.
По всему дому громыхали оконные рамы. Тогда я подумала о том, что осевший на ветках дерева во дворе снег разметает ветер, и похожие на листья папоротника ветки запляшут вновь. А распростёршиеся за внешней дверью мастерской толстые деревья в лесу стряхнут снежный покров и распрямятся.
* * *В том году отцу было девятнадцать лет.
У него было три младших сестры и младший брат – по возрасту от двенадцати до грудного – но души не чаял он именно в сестрёнке, что родилась в начале того года. Даже имя ей придумал он – Ынён – отговаривал дедушку (тот хотел назвать её Сунён вслед за другими – Хагён, Сугён, Джинён, Хиён). «Она ведь и так хрупкая, нежная, что, если из-за этого имени она вырастет ещё более хрупкой?[35]»
Бабушка подарила отцу джемпер со стёгаными краями, чтобы тот не мёрз и надевал его поверх зимней школьной формы. Он рассказывал, как во время студенческой забастовки весной он для экономии коммунальных плат прятал сестрёнку под свой джемпер, а потом показывал её волосатую макушку. Говорил, что таскал её с собой, чтобы при виде вытягивающихся её крошечных ручек к его воротнику все девушки восторгались. Бабушка хотела ему запретить – боялась, что тот её уронит – но он уверял, что будет крепко её обнимать и такого не произойдёт. И что даже если он почувствует, что падает, обязательно упадёт на спину, чтобы не ушибить сестру.
