После того как он окончил среднюю школу, он отрастил волосы и каждое утро перед зеркалом укладывал волосы набок с пробором, а потом наносил помаду для волос. Мама спрашивала его, куда он собирается в таком виде, с такой прической, да ещё и покрытой лаком, и насмехалась над ним. «Эт для кого ты так прихорошился?» Он иногда рассказывал – моей маме и только – о том, что записался на временные курсы, где обучали учителей в младшую школу. Когда мама спрашивала брата о правильном порядке написания иероглифов для домашнего задания, он её учил пользоваться иероглифическим словарём. «Слушай, а может, ты тож туда потом пойдёшь? У нас в округе пара девок вот преподаёт. Ты, мож, даже и в среднюю школу сможешь попасть».
Но в тот день он был словно иной человек – ему всё было безразлично. Он бессильным голосом спросил о том, живы ли родители и младшая сестра, пустыми глазами таращась в отвечающую старшую сестру. Он словно глазел сквозь её лицо – будто за ней что-то было. Впихав в рот и прожевав рисовый шарик, что принесла с собой сестра, он увидел издалека приближавшуюся шеренгу и, не оборачиваясь, побежал к ней, чтобы взять свои баклажки.
Когда они пришли на следующей неделе в тот же день, их прабабушка купила на полученные с продажи каракчи[57] деньги рис и продукты для солений. После того как умерла её единственная дочь, она почти не ела и никуда не ходила, так что это было чудом. Прабабушка наложила в одну коробочку из нейзильбера риса, а в другие две упаковала по варёному яйцу на каждого из детей, жареную рыбу, картошку с луком и купленную жареную свинину.
Брат уже не выглядел таким рассеянным, как в первый раз. «Чонсук, Чонсим, – обратился он к сёстрам, тыкая в свои волосы, которые словно только что подмочили водой, и добавил: Теперь уж они как прежде, да?»
Мама сказала, что была рада это слышать. Тогда они, присев на корточки на скалу, слопали больше половины всей еды. И посмеялись, и даже подержались за руки перед тем, как разлучиться.
Когда на следующей неделе они пришли на то же место, никто не пришёл. Прошёл целый час, и тогда из-за забора близлежащего дома одна женщина выкрикнула, что этой ночью тех, кого держали в амбарах, увезли на корабле.
