Днём я строгала дерево в мастерской, а ночью читала показания очевидцев. Я сопоставила информацию о разных погибших и приняла решение. Я делала копии отчётов американской армии, которые рассекретили пятьдесят лет назад, прессу того времени, списки заключённых без суда на Чеджудо людей в 1948 и 1949 годах и документы о происшествиях во время массовых убийств членов движения Подо. Материалы скапливались, обрисовывалась картина, и я чувствовала, как меняюсь. Меня уже совсем не шокировало то, что человек может сделать с другим человеком… Из моей души будто вырвали кусок, оставив пустоту, и льющаяся из этой пустоты кровь уже не была красной и не бежала мощным потоком. В этой пустоте копошилась боль, которая прекратится, только если я остановлюсь…
Тогда я поняла, что мама тоже через это прошла. Просыпаясь с утра от кошмаров, умываясь и смотря в зеркало, из моего лица сочится нечто, что когда-то чётко поселилось в её выражении. Меня удивляло то, что каждый день возвращался солнечный свет. Мне снился сон, где я шла в лес, до ужаса ярко освещенный. Отражавшийся от листьев свет накрывал всё вокруг тысячами бликов. Кости внутри того круга, согнувший колени низкий человек в яме под взлётной полосой – и не только он, но и другие люди – их плоть и лица виднелись мне в иллюзии, создаваемой тем светом. Образ их был не чёрно-белый – их одежда была покрыта свежими пятнами крови, словно они лишь недавно были живы – их плечи, руки и ноги, стёганные мягкой плотью.
Я больше не понимала, что изначально представляла из себя моя жизнь. Мне потребовалось много сил, чтобы вспомнить, зачем я живу. И вспомнив, я каждый раз себя спрашивала: «Куда я спускаюсь? Кто я теперь?»
