— Ты должен мне все рассказать.
— Я уже это сделал.
Она посмотрела на свои ноги, обутые в крайне непрактичные для подобных обстоятельств сандалии. Пока она гребла, то сломала о весло ноготь, и теперь из-под него сочилась кровь.
— Да нет, по крайней мере, ты не довел сказанное до конца. Что насчет той лодки? Ведь Кейт и Лидди видели тебя. Это же был ты, не так ли?
Шон вспомнил ту ужасную ночь. Он пытался подавить в себе те воспоминания, но это было проще сказать, чем сделать. Аманда заслуживала доброй памяти, несмотря на то, что была не идеальна.
— Да, это был я.
— Тогда рассказывай до конца.
Он сжал в руке булыжник — не самая оптимистическая реакция.
— Это ничего не изменит.
— Кто знает, может, и изменит.
Тогда он практически возненавидел ее. Она же просто вынуждала его сделать это. И в первую очередь — для того, чтобы выставить его в невыгодном положении. А он не слепой, и прекрасно понимает, что даже у прекрасной Марго есть свои недостатки. Просто Марго всегда была слишком сосредоточена на самой себе. Может, она даже пропустила бы мимо ушей то, что он был почти готов ей сказать. А что, если продолжить?
— После того как мы… словом, когда все у нас закончилось, Аманда попросила меня уйти. И я не мог винить ее за это. Мы оба знали, что совершили ошибку. Но я был… очень зол.
— Почему?
— Не могу точно сказать.
— Ты что, злился на себя?
Нет. Злился он именно на Марго. Ведь его неудачный выбор был сделан из-за нее, хотя какой смысл рассказывать ей об этом?
— Да. Мы слегка нагрубили друг другу. Так что я сел в каноэ и погреб прочь. Луна тогда уже ушла, наступила почти полная темнота. Я отплыл от берега ярдов на сто пятьдесят, и потом просто перестал грести. Мне казалось, что во мне все застыло. Я не знал, что делать — то ли вернуться к Аманде и попытаться хоть как-то исправить положение, то ли отправиться назад в лагерь и попытаться обо всем забыть. Не знаю, сколько я так просидел, но, скорее всего, немало, потому что, когда я глянул на часы, то обнаружил, что уже четыре утра. Я, было, собрался вновь взяться за весла, когда услышал чьи-то голоса, а потом — крик. Я обернулся и увидел, что Аманда упала. Поэтому начал что было сил грести к берегу, но, когда подплыл, нашел Аманду без сознания. И с этой ужасной раной на голове. Пытался нащупать пульс, но не сумел.
Шон изо всех сил пытался отогнать от себя воспоминания о запахе, который он тогда почуял. Ужасный металлический запах крови. Казалось, им пропахло все вокруг, пока он отчаянно пытался вернуть ее к жизни, проклиная себя за то, что не научился ничему, кроме основных правил поведения спасателей. Он хотел сделать ей массаж сердца, но боялся сломать ребра. Потом поднес ухо к ее груди и ничего не услышал. Подержал руку над ее носом и ртом, но тоже ничего не почувствовал.
— Она хотя бы дышала?
— Не думаю. Я пробовал все известные мне приемы быстрой помощи, снова и снова, но потом… — У Шона сперло в горле. Он сомневался, что сможет продолжить этот страшный рассказ, но каким-то образом ему это все же удалось. — Как же я облажался, как облажался! Но при мысли о том, что она мертва, я потерял способность связно соображать. Я думал — если бы я вывез ее с Острова, все было бы хорошо. Вот и положил ее в свое каноэ и поплыл. А когда подобрался к Сикрет Бич, прыгнул в воду и начал толкать лодку к берегу, чтобы достичь верхней границы прилива. Поэтому ее обязательно нашли бы. Потом поплыл обратно в лагерь и пробрался в главный дом. Переоделся, а то, что было на мне, положил в бак для находок. Через час с Сикрет Бич примчались Кейт и Лидди, крича, что нужно срочно вызывать «скорую». Остальное ты знаешь.
— Почему ты никому не рассказал, что случилось?
— Как же я мог?
Марго вскочила.
— Ты мог бы спасти ее. Если бы ты привез ее в лагерь и позвонил 9-1-1, возможно, она и сейчас бы была среди нас. Жила бы своей жизнью. Вышла бы замуж, завела детей, вместо того, чтобы оказаться подключенной к какому-то аппарату, который дышит за нее.
— Неужели ты думаешь, что я не хотел так поступить? Все это мучило меня целых двадцать лет. Я все время спрашиваю себя — мог ли я тогда спасти ее? Я ведь честно пытался это сделать, но потом понял, что она мертва, и…
— И что? Выходит, ты прекрасно понимал, что если то, что с ней произошло, выплывет наружу, если ты расскажешь правду обо всем, то тебе конец? Поэтому и решил обезопасить себя? А ведь ударить ее запросто мог и ты сам.
Шон встал. Зажатый в его руке камень упал на землю, оставив за собой трещины. Приходится признать, в ту ночь он наделал много фатальных ошибок. Но и все остальные были не без греха. Однако то, что сказала Марго, было слишком.
— Я сделал это ради тебя.
— Что ты хочешь этим сказать? Она отвернулась от него и поморщилась, поцарапавшись пальцем о твердую землю. — Все это ты уже говорил раньше. Какое отношение ко всему этому я вообще могу иметь?
Шон почувствовал, как в нем зреет негодование. А он, как дурак, старался оградить ее от проблем, несмотря на то, что она всегда отвергала его, а теперь вообще обвиняла во всем. Он больше не мог этого выносить.
