Тут она покривила душой. И она, и Мэри, да и близнецы тоже, пока были маленькие, любили разыгрывать здесь представления на тему свадеб, волоча за собой шлейфы из туалетной бумаги и отчаянно ругаясь с матерью из-за кражи кучи свечей. Иногда они вовлекали в такие представления Райана и даже Шона — как священника. Тот торжественно (хотя звучало это глупо) зачитывал семейные клятвы своим глубоким голосом, а они от смеха просто катались по земле.
— И что, продолжим?
Марго понимала, что в разговоре на подобные темы где угодно может затаиться подводный камень, так что относилась к нему соответствующе.
— Марк, нет… Тут же в час дня состоится панихида по моим родителям.
— Да, жаль. Неподходящее я выбрал время.
Она почувствовала прилив нежности. Он по-прежнему был тем человеком, с которым она провела последние пять лет. Он не менялся. А вот она — еще как. И она даже не знала, почему.
— В общем, сейчас не стоит думать о подобном. Лучше помоги мне расставить стулья, ладно?
— Конечно.
Они закончили со стульями, а затем отправились на веранду удостовериться, что для поминального обеда все готово. Поскольку он был запланирован на достаточно позднее время, было решено обойтись без перемены блюд. А на закате предполагалось устроить церемонию с фонарями, прямо как тогда. Всех приглашенных они предупредили, чтобы те принесли с собой китайские фонарики, если только хотели участвовать. Марго с легкостью представляла себе, как эти мрачные и давно повзрослевшие люди, которые были знакомы ей с детства, едут в лагерь, везя с собой на заднем сиденье эти хрупкие изделия из бумаги, чтобы потом поведать женам и детям о том, что им довелось пережить. Но и зажигание фонарей над озером, и ночь у костра все равно были только пародией на прошлое.
Марго не имела привычки четко следовать инструкциям. Даже построить в Макау сколько-нибудь приличный памятник своим родителям (хоть из картона) она так и не удосужилась. А ее родители определенно заслуживали лучшего.
— Мне нужно кое-что забрать, — сказала она Марку. — Подождешь меня здесь?
— Подожду.
Она пошла в кабинет и начала поиски, пока не обнаружила то, что нужно — салфетки и клей. В кладовке оказались еще и леденцы. Она взглянула на свои часы. Десять тридцать. Времени у нее достаточно.
Она вышла из кабинета. Марк стоял у доски для записей.
— Что это у тебя? — спросил он.
— Мы пытались выяснить, что случилось с Амандой, но вдруг Райан чуть не умер от сердечного приступа. С чего бы это?
Марк обернулся. Он смотрел на нее так, словно она вдруг стала ему чужой.
— Похоже, что все это — твоих рук дело.
— Что?
Оттолкнув его, она прошла за доску. И записи на ней были уже иными, чем те, которые они сделали накануне вечером. Кто-то заполнил пробелы во времени. Ее взгляд остановился на колонке, посвященной Шону. Оказывается, он был на Острове среди ночи. Вместе с Амандой, на Бэк Бич. Но что это?
— Что это такое?
Палец Марка указывал на отметку «4:00 утра». По всем ведущим от нее направлениям было пусто, если не считать того, что в одну из ячеек кто-то вписал ее имя и обвел красным маркером. И делал это так настойчиво, что наполовину стер запись ребром ладони.
— Кому могло понадобиться это сделать? — через несколько минут спросил ее Марк.
— Без малейшего понятия.
Но она лгала. Марго умела распознавать чей угодно почерк — даже на доске она с легкостью могла идентифицировать чужую руку как свою собственную. Она знала, кто копает под нее, но пыталась не думать о причине для этого. И объяснение всему в любом случае должно было найтись. Если она как следует подумает, то все поймет.
И они продолжали сидеть в мансарде, прячась за доской, стараясь остаться незамеченными. Тем более что Марго уже слышала голоса тех, кто приближался сюда. Их смех. Звучащее в нем волнение. Оказывается, поминки не были просто официальным мероприятием — они должны были помочь их воссоединению.
— Это опасно, — сказал Марк.
— Что опасно?
— Вот это, — он указал на доску. «Необходимо выяснить все, о чем тут написано.
— Ты первый, кто говорит мне об этом.
— Не думаю. Ведь тот, кто поступил так с Амандой, наверняка опасен.
— Райан говорил точно так же.
— И он оказался прав.
— Но пока все здесь, вряд ли что-то может случиться…
— А что будет потом?
— Потом мы проголосуем еще раз.
— Но вы же собирались выяснить все до голосования, чтобы наконец найти виновного?
— Да, мы так и рассчитывали.
— И что ты думаешь теперь?
— Даже не знаю, Марк, понимаешь? Я уже готова передумать насчет всего этого. Мне нужно встречать посетителей, вести с ними разговоры о моих родителях, и…
Он обхватил ее руками. Как же ей было хорошо в его объятиях. Как спокойно. Она уткнулась носом в его грудь, вдыхая его успокаивающий запах. Как же ей хотелось, чтобы этот проклятый уик-энд наконец закончился. Но рядом с ним она никогда не могла о чем-то раздумывать всерьез. Никогда не могла.
— Все в порядке. С тобой все будет хорошо.
— Но я боюсь.
— Я тоже.
Она выскользнула из его рук.
— Ты думаешь, что это я во всем виновата.
— Нет.
— Да ладно, неужели хоть на секунду ты не задумывался об этом?
