- Заткнись, сопляк, и не тебе меня учить, - не дослушав, злобно прошипел герцог. - Наша сестра перевернулась бы в гробу, узнав, кем стал ее единственный любимый сын! Ты жалок, бывший принц! Пьешь у наемника с руки, забыв, что он разрушил наши королевства и уничтожил славные династии, столетиями…
- Отправьте в Табир слизняка, пусть провезут по улицам, - устало махнул рукой Павил, прерывая гневную тираду пленника, - посмотрим, посчитает ли его народ достойным снисхождения или хотя бы жалости.
В штабной палатке на месте оказался только дежурный младший офицер. Резво вскочив, он отдал честь.
- Докладываю: все идет по распорядку дня. Погибших погребают, численный состав проверен. Люди накормлены, пленные тоже. Наших убито триста шестьдесят, в войске Крайса более тысячи. Раненых пятьсот двадцать шесть, среди них половина тяжелых. Все командиры сейчас со своими полками, приводят в порядок оружие и лошадей.
Не успели расположиться на короткий отдых, из лечебницы прибежал гонец с докладом о том, что прибыли, наконец, цахирские лекари и с ними леди под вуалью, которая немедленно велела проводить ее к раненому верховному командующему Рою.
- Жена, это она… Я должен повидать ее, - взволнованно пробормотал Павил. - Как Сильвия узнала обо всем так быстро?
========== Глава 8. Дела семейные ==========
В каждом движении Сильвии угадывалась опытная сиделка. Ни лишнего движения, ни суеты, ни страха при виде крови - она действовала четко, уверенно и со знанием дела.
- Мой мальчик, очень жаль, что ты так сильно пострадал, - негромко приговаривала она, осторожно переворачивая сына на здоровый бок и обтирая влажной тканью его длинную костлявую спину, - но рада, что твое беспомощное состояние дало мне возможность поухаживать за тобой. Здоровый ты бы до себя меня не допустил.
- Ууу… - промычал раненый, как бы подтверждая слова своей матери, - ыыы…
- Я знаю, больно, милый, потерпи, - ласково приговаривала она, продолжая свое занятие. - Ты сильный, справишься, иначе быть не может. Я видела и хуже раны на войне, мне довелось, недолго, правда, служить в столичном лазарете моей маленькой Мескены, пока меня не продали в рабыни твоему отцу… Ты ничего не знаешь про своих родителей, так получилось, что ты вырос сиротой. Когда-нибудь я расскажу тебе о тех далеких временах, когда я оказалась в доме у Павила, если, конечно, ты захочешь слушать…
Она вернула Роя на прежнее место, засучила на нем штанины легких холщовых штанов и принялась обтирать икры и лодыжки, невольно любуясь изяществом линий длинных ступней.
- Ты так же тонок в кости, как мой младший братик, пропавший без вести в войну. Я до сих пор не знаю ничего о том, что с ним тогда случилось, - Сильвия грустно улыбнулась. - Когда Павил завоевал нашу страну, семья князей Кер Кайла погибла одной из первых. Отец успел меня укрыть в лечебнице, но это помогло ненадолго. Предателей везде хватает, вот кто-то и открыл врагам всю правду обо мне… О, что же это я опять о грустном? Я не кляну Павила за свою судьбу, преследовал мою семью не он. Меня он никогда не обижал, и в том, что нас с тобой украли у него, Павил не виноват. Если бы я не была такой смазливой на лицо, тебе не довелось бы испытать сиротство…
Полог открылся и вошел Павил. Она взглянула на него и тут же отвернулась, словно считала себя в чем-то виноватой.
- Как ваша миссия в столице Цахира, все хорошо прошло? Я волновался за тебя, - Павил задал жене простой вопрос и ждал такого же обычного ответа, но Сильвия по-прежнему не поднимала глаз. - Что-то не так, ваша команда пострадала? Напрасно я тебя не задержал, даме не место на войне…
- Я на войне уже давно, Павил, - вздохнула Сильвия и встала, наконец, навстречу мужу. - Мы справились с заданием и открыли городские ворота в условленный час. Никто из нашей четверки не ранен, и город взят на удивление легко, оставленный там полк почти не оказал сопротивления.
- Но ты какая-то потухшая, в чем дело? Расстроилась из-за Гохе? Он сильный парень, справится.
- Я знаю, - она оглянулась на сына и понизила голос. - Но я должна покаяться в своем грехе. Бог наказал Гохе из-за меня…
- Какие глупости иной раз способна сказать даже умная женщина, - остановил Павил ее самобичевания. - Твой грех? Если уж сравнивать грехи, мои неизмеримо тяжелей. А ты, да в чем ты можешь быть грешна? Стала любовницей другого? Не ты ли первая сказала мне, что наша связь с тобой давно оборвалась?
- Но ты пока еще мой муж, Павил…
- Я был им, двадцать лет назад, и я не смог вас уберечь, тебя и сына. У меня никогда не хватало времени на семью, вы часто оставались одни, поэтому ваше похищение и стало возможным. Сильвия, целый кусок жизни, который я должен был посвятить вам, моим близким и любимым людям, я занимался совершенно другими вещами, которые не дали мне ничего, кроме проклятий тысяч людей, которым я причинил боль. Наше время как супругов и любовников давно кануло в лету, и ты не должна корить себя за то, что отдала свое тело Сету…
- Павил! Как ты узнал?
