- Я не слепой и видел, как вы смотрите друг на друга. Сет мучился и злился, он думал, что отправившись в поход, избавится от наваждения любви, но ты последовала вслед за ним, и я не останавливал тебя. Сильвия, я до сих пор тебя люблю, ты дорога мне и ты мать моего единственного сына, поэтому меня не может не беспокоить произошедшее, но я не святой мученик и все, что могу сейчас сделать - отпустить тебя и пожелать счастья!
Он приподнял за подбородок ее лицо и заглянул в наполненные слезами изумрудные глаза. Их взгляды встретились, и леди в первый раз печально улыбнулась.
- Но наш Гохе… он избегал меня, узнав о том, что я его родная мать, а уж теперь, когда я изменила тебе, и вовсе покроет презрением, как падшую женщину… Хотя, о чем я говорю, ведь это правда… - ее губы сжались в тонкую скорбную линию, голос прервался. - Король Таргасы, он имел меня все эти двадцать лет, ежедневно изощряясь в утонченных унижениях. Он обращался со мной, как со шлюхой, и именно поэтому я всеми силами пыталась ей не стать, хотя бы наедине с собой. Я собрала в кулак всю свою волю, только во сне позволяя себе быть слабой и продолжать надеяться на избавление от мук. Возможно, только это и научило меня верить в лучшее. И вот теперь, когда мужчина в первый раз за всю мою жизнь отнесся ко мне как к равной, я не смогла перед ним устоять… Но сын, я чувствую себя испачканной и грязной, Павил, хотя и не жалею ни о чем.
- Гохе… Рой Найлз, он взрослый парень, Сильвия, и вырос вдалеке от нас. Не нужно ждать от него скорых проявлений сыновней любви, хотя я очень надеюсь, что со временем он сможет привыкнуть к тому, что у него есть родители, и принять этот факт как должно. Здесь был столичный лекарь? Что он сказал о состоянии Роя?
- Этот хирург - мескенец, Павил, - немного оживилась леди, - я в юности его немного знала. Наша наука врачевания гораздо лучше остальных королевств, так что я очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. Он осмотрел Гохе, сказал, что лекарь хорошо почистил рану и дал настой целебных трав. Такого ваши лекари не знают, он хорошо вытягивает гной, только менять повязки надо очень часто. Я позабочусь о Гохе, мне это в радость, Павил. А ты иди, я знаю, у тебя всегда немало дел… Да, и еще, могу ли я спросить? Принц Герберт, он с тобой?
- Да. Герберт здесь.
- У вас… прости, наверное, я не должна, но все же… что-то сдвинулось в лучшую сторону?
- Хм… И о чем мы говорим с тобой, жена? Тебе самой не кажется все это ненормальным?
- Значит, не сдвинулось… Хотела бы помочь тебе, только не знаю, как…
У двери лечебницы генерала ждали два известия. С голубиной почтой прибыло сообщение от королевы Амаи, которая настоятельно просила доставить раненого Роя на лечение в Ханай. Второе передал встревоженный оруженосец Герберта: ни принца, ни его коня в лагере нет…
- Он далеко уйти не мог, - запыхавшись, едва выговорил он, - скорей всего поехал в сторону Мескены. Если послать отряд…
- Что я добьюсь, если последую за ним и заставлю вернуться? - пожал плечами Павил. - Погоня унизит его и ожесточит, но не заставит изменить своим планам.
- Но можно ведь подстраховать его, послав по его следам надежных людей.
- Появление группы чужаков только привлечет к принцу ненужное внимание, - резонно возразил генерал, - и подвергнет его лишней опасности. С ним будет все в порядке, - эти слова прозвучали не слишком убедительно даже для самого Павила, он понял это и нахмурился еще сильней.
- Я повторил ту же ошибку, что и прежде, - пробормотал он, ни к кому не обращаясь, - даже не попытался с ним поговорить. Увлекся играми в семью, оставил одного и не заметил, что творится с парнем…
- Ваше Превосходительство, раз нежелателен отряд, позвольте мне поехать догонять…
- Нет, я пошлю кое-кого поопытней тебя! Здесь нужен грамотный лазутчик и смелый боец, умеющий стать незаметной тенью.
Павил повернулся и пошел в штабную палатку, изредка кивая головой приветствовавшим его командирам. Только теперь он осознал, насколько велика усталость последних напряженных дней, высосавшая из него все силы. Рой, Сильвия, принц Герберт… Похоже, что новость о его исчезновении уже распространилась по лагерю. Догадываются ли подчиненные о том, какие мысли терзают сейчас их железного полководца, что мучает его, о чем он сожалеет?
Впервые остро пожалел, что столько наследил по миру. “Меня тут же узнает всякий, где бы я ни появился, а так хотелось бы все бросить и помчаться следом. Вместе искать проклятую ханайку, найти и раздавить как слизняка, а после, упоенные победой… нет, черт, я становлюсь сентиментальным дураком! Захочет ли он вообще ко мне вернуться?”
***
Герберт
Я точно потерял рассудок, если решился на побег. Еще вчера я никуда не собирался, даже не думал… нет, я думал, и довольно часто, но как-то вскользь, откладывая поиски Мальины на потом. Опять же, обещал Павилу, что вернусь в Таргасу, и несмотря на двойственное отношение к нему, хотел сдержать обещанное до конца.
