День показался бесконечным. Я черпал и таскал дерьмо, и каждый раз, когда смотрел вниз в нужник, мне казалось, что сейчас умру - настолько отвратителен был вид того, что там плескалось… Руки ломило, с головы ручьями лился пот, но главное - я весь пропах, насквозь, мне не отмыться никогда от этой жуткой вони, а этим негодяям ни в одном глазу! Они еще и умудрялись делать пакости и насмехаться. Один из них поставил мне подножку - в момент, когда я этого совсем не ожидал. Оба ведра я расплескал и вывозился с ног до головы, под злобный хохот обоих наемников.
- Хаха, ты наконец-то выглядишь, как надо, принц, - издевался надсмотрщик, - но вот боюсь, другие рабы не оценят столь изысканной дорогой отдушки и за стол тебя не пустят. А впрочем, сегодня ты работал из рук вон плохо, так что ужин тебе все равно не положен. Но где ты будешь спать? Наверное в свинячьем хлеве, хахаха! Вот только опасаюсь, как бы породистый хряк не зажрал ночью вонючего замарашку! Ему точно не понравится такой сосед в хлеву!
- Иди помойся, говновоз, - брезгливо тыча меня ногой, добавил второй. - На заднем дворе есть бочка. Натаскай в нее воды с пруда, только не забудь заткнуть внизу пробку. Пошарь на полочке, если повезет, то и мыла немного найдешь. Куда рванул? Сначала убери здесь все, чтоб не воняло так невыносимо!
Вода в пруду за день нагрелась, став почти теплой, и ванна получилась довольно приятной. А впрочем, мне сейчас наверняка понравилась бы даже ледяная купель, я рад был окунуть свое истерзанное вонью тело в относительно чистую среду и насладиться запахом воды, которого раньше никогда не замечал. Кусочек мыла оказался крошечным, а мне предстояло еще постирать свою испачканную нечистотами одежду, лежавшую сейчас в ведре, так что я вынужден был расходовать его очень бережно, едва намыливая тело и руки.
Солнце садилось, где-то близко раздавались голоса - рабы, скорей всего, садились ужинать, а я сидел по шею в бочке с водой и чувствовал, как ледяной змеей вползает в мою опустошенную страданиями душу черная тьма отчаянья. Зачем цепляться за такую жизнь? Не лучше ли нырнуть сейчас на дно и обрести покой? Рука наткнулась на ошейник, это придало мне смелости… Так, просто вниз… это не будет больно или долго…
- Эй, раб, ты там уснул? Тебе здесь не бассейн, где красотки мойщицы ублажают господина, так что выныривай давай! - оказывается, и здесь за мной следили. - Считаю до пяти. Не вылезешь, получить пять плетей.
Я вылез, выстирал одежду, насухо отжал и нацепил штаны. Рубаху надевать не стал, решив развесить на просушку в том хлеву, куда меня, наверно, отведут на эту ночь. Черт, Павил оказался прав, еще день-два такой невыносимой жизни, и я сломаюсь, сдамся, буду умолять вернуть меня на место личной генеральской собачонки. Или повешусь на своих штанах в хлеву, и никого не будет в это время рядом, кроме свиньи, которой все равно, что сделает с собой униженный и ослабевший человек…
- Чего застыл? - спросил меня все тот же голос. - Иди вон в тот барак, получишь миску еды, потом тебе покажут место для спанья.
Рабы сидели все вместе за общим длинным столом и ели что-то наподобие каши с мясом. Я остановился на пороге - свободных мест на лавках не было. Что ж, следовало ожидать, что ужина меня лишат. Завтра я точно упаду без сил и утону в том нужнике, навек избавившись от рабской доли, которую и жизнью-то назвать нельзя.
- Чего опять застыл? - меня грубо подтолкнули сзади. - Райт, я привел Або. Ты знаешь про него.
- Да, знаю, - щуплый мужичонка в белом колпаке кивнул мне в угол на полу, - садись сюда, Або.
Так, даже за столом рабов мне места не нашлось, куда уж изощренней унижение! Я усмехнулся и прошел, куда сказали, ничего не возразив. Какая разница, с рабами рядом или на полу? Плевать на все, хотя бы посижу, дав отдых утомленным до предела мышцам. Я был уверен, что еды не получу, но вскоре кашевар поставил передо мной миску с густым желтым варевом, весьма напоминавшим пойло для свиньи, к которому прилагались два куска совершенно несъедобного на вид хлеба. Ни ложки, ни какого-то прибора - ничего…
- Жри, говновоз, чего глядишь? Не нравится еда? Уж извини, но осетра в подливке и бараньих ребрышек сегодня для тебя не натушили, - на пороге показались мои надзиратели. - Что заработал, то и будешь жрать! Руками жри, тебе здесь не роскошные пиршественные залы короля! Если откажешься, накормим силой, потом отведаешь плетей!
Они прошли через всю комнату в мой угол и махнули рукой - рабы мгновенно потеснились и освободили им место на лавке, потом слуга с поклоном подал им восхитительно пахнувшее мясное кушанье. Они довольно ухмыльнулись и принялись за еду, запихивая в свои пасти огромные куски баранины. Я ничего не смог с собой поделать, желудок больно сжался и заныл, и я уже не помнил, как давился своей жалкой грубой пищей, глотая желтую кашу напополам со злыми и бессильными слезами…
