– Никогда не предполагайте, Оксфорд, – не без самодовольства улыбнулся Каттер, вставая, чтобы проводить собеседника до дверей. – Никогда ничего… если речь идет о частной компании.
Анжелика стояла на Пятой авеню между Пятьдесят шестой и Пятьдесят седьмой улицами, печально прислонясь к высокому металлическому щиту, от имени муниципальных властей предупреждавшему: «Даже не вздумайте здесь припарковываться!» – внизу для убедительности было добавлено: «Остановка запрещена. Минимальная плата за буксировку 100 долларов». За щитом возле небольшого фонтана у застекленного здания «Штой-бен» сидела обычная для подобных мест городская публика: бездомные, пьяницы и туристы. Некоторые из них с аппетитом уплетали овощное рагу, телячьи шницели или куриные ножки, благо всем этим торговали с тележек тут же поблизости; другие блаженствовали, тихонько шевеля босыми ногами, опущенными в прохладную воду фонтана; третьи внимательно изучали содержимое бумажных пакетов – всего, что было накуплено в окрестных магазинах. Словом, североамериканский вариант неожиданно разбогатевшей Калькутты.
Суровый предупредительный дорожный знак был любимым местом, где, сидя в лимузине, Эли Фрэнк обычно поджидал Мэкси. У него со здешними полицейскими установилось молчаливое соглашение: стоило одному из них обозначить свое присутствие, как Эли тут же включал мотор и символически отгонял машину на несколько дюймов… На сей раз, однако, он опаздывал и в положенное время не привез Мэкси домой к обеду, Анжелика нетерпеливо вглядывалась в поток машин, не понимая, чем вызвана эта задержка.
Но вот длинный синий лимузин наконец-то появился – и оттуда выпорхнула Мэкси.
– Боже, – простонала она, увиделв дочь с номером «Нью-Йорк пост» в руках, открытой как раз на той странице, где был помещен репортаж об аресте Джастина. Как же она не подумала, что дочь может прочесть об этой истории в газете раньше, чем услышит обо всем из ее уст? Ленч с Лили и Джастином и несколько сумасшедших часов на работе, когда пришлось наверстывать упущенное утром, совершенно вытеснили из ее головы мысли об Анжелике.
– Ма? – В голосе Анжелики дрожали чуть сдерживаемые слезы.
– Это все ерунда, малыш! Обвинение ложное. Дело подстроили. Твой дядя ничего общего не имеет с продажей наркотиков. Так чго выкинь всю эту историю из головы. Он совершенно невиновен, – выпалила Мэкси.
– Да что я сама не знаю. Можешь меня не убеждать. Но как это так, что у тебя и бабушки на фото рот до ушей? Вот что меня интересует! Как можно быть такими бессердечными? Вы обе выглядите на этом дурацком фото как две обалдевшие королевы красоты. Ну прямо «Мисс Северная Каролина» и ее очаровательная мамаша.
– А как, по-твоему, нам надо было выглядеть? Перепуганными? Жалкими? Дрожащими от ужаса?..
– Немного сдержанности вам бы не помешало, я думаю. Все-таки особой причины ликовать из-за какого-то состряпанного дела у вас не было. Хоть у дяди Джастина вид достойный – и то хорошо… Да, он просто великолепен. Мужественное выражение лица, суровость, безразличие…
– Знаешь, Анжелика, мне кажется, тебе надо всерьез подумать о будущей работе в отделе по связям с общественностью. Ладно, пошли домой.
– А может, сперва позволишь мне купить сандвич и овощное рагу?
– Хочешь испортить себе обед? Ну хорошо, хочешь – бери, я не возражаю. – Мэкси была чересчур выпотрошена, чтобы вступать в пререкания.
– Да, ма, слабину даешь, – с облегчением произнесла Анжелика. – Правда, я удивляюсь. Сегодня я узнала, что Синди Лопер тридцать лет. Выходит, она еще старше тебя, Мэкси!
– Пожалуйста, чуть больше уважения к родителям, – твердо заявила Мэкси перед лицом подобной фамильярности.
– Попробую, – поспешно согласилась Анжелика, и от души у нее немного отлегло. Пусть Синди Лопер и старше, но ма это все-таки ма… ее мать.
Рокко открыл «Пост» – и голова его непроизвольно дернулась, так что Анжело, паркмахер из гостиницы «Сен-Риджес», который обслуживал лишь избранных, беря с них по сорок долларов за стрижку, едва не поранил его ножницами, хотя он давно приноровился ко всяким неожиданностям, поскольку круг его клиентов в основном состоял из подверженных стрессам директоров и управляющих.
– Эй, Рокко, хочешь потерять ухо?
– Мне срочно нужно позвонить. Оставь все как есть!
– Садись! – закричал парикмахер, видя, что Рокко, вскочив с места, срывает повязанную вокруг шеи простыню. – Я не докончил стрижку. Нельзя уходить в таком виде!
