Теперь «женихи» нас хотя бы спокойно отличать смогут. Нет, мы, конечно, и после чудесного восстановления Оливии не стали с нею похожи, как две капли воды. Я так вообще не понимала: как нас можно перепутать? Но посторонний человек, да ещё и при наших совершенно одинаковых нарядах, запутался бы однозначно.
Оливия, ахнув, замерла с улыбкой на губах. Я всё никак не могла привыкнуть к её откровенному восхищению мною: не только силой и даром, но и внешностью. При этом себя она красавицей не считала.
Не знаю, как она выглядела до стазиса, но сейчас счастливая и окрылённая, словно светящаяся изнутри, благодаря своей нежной, светлой коже, она уже не походила на ту болезненную девочку-подростка, что я увидела на алтаре в Святилище.
Да, она была очень худенькой, но её комплекция в данный момент скрадывалась фасоном платья, которое шло ей необычайно. В его пышных оборках и кружевах она парила словно в облаке. В ней появилась уверенность, сразу делая её неуловимо взрослее. Внешнее каменное спокойствие, подозреваю, было у неё всегда. Порой она смотрела на меня так невозмутимо и понимающе, как, наверное, могут смотреть только матери.
Мне бы её хладнокровие при моём реагирующем на любой эмоциональный всплеск даре Поглотителя!
Не смотря на всё пережитое ею, и я брала здесь даже не последние пару месяцев в стазисе, когда Оливия была на грани между жизнью и смертью, а всю её нелёгкую жизнь до этого – она сумела остаться невероятно искренним и добрым человеком, готовая найти оправдание каждому, объяснить и простить почти любой человеческий поступок.
Всегда считала такое состояние глупостью, но заново знакомясь с сестрой (мы проболтали всю ночь напролёт), понимала, что для неё это так же естественно, как дышать. Это не было её слабостью – в этом была её сила. Оливию, действительно, в замке все нелицемерно любили.
Я такой, как она, не была, предпочитая называть всё своими именами и справедливо полагая, что виновный негодяй обязательно должен понести заслуженное наказание.
Судя по всему, даже Магистр питал к Оливии добрые чувства – такой радостью на мгновение зажегся его взгляд, когда она очнулась после ритуала. Не берусь судить, насколько искренни были его эмоции, всё же к Ричарду я относилась предвзято – не могла избавиться от мысли, что он радуется тому, что всё идёт по одному ему известному плану.
Но я, конечно же, сделала вид, что приняла от сестры объяснения поступков Магистра, и даже смягчила отношение к нему. Пока всё замечательно укладывалось в наш намеченный план действий. Эктуру рассказывать об открывшихся обстоятельствах и уличать его я пока не собиралась. Буду наблюдать за всеми. Предупреждён – значит вооружён!
А наблюдать было очень увлекательно.
И Магистр, и Эктур, честно говоря, были в шоке: ведь никто, даже я сама, и не подозревал, что душа Оливии последние сутки находилась во мне, а до этого – в Изольде. Смешнее всего было чувствовать скрываемую бессильную ярость Ричарда: знай он об этом – всё могло бы сложиться совсем иначе. Я прямо видела, как лихорадочно работает его мозг, переваривая информацию, и встраивая её в его утверждённые планы.
Эх, жалко всё же, что я не телепат – в такие моменты только и понимаешь это!
Вчера, после ритуала (алтарь отпустил нас сразу, как только Оливия очнулась), с трудом успокоив Такера, готового порвать Магистра на тонкие ленточки, и убедив его в том, что никто не ожидал такого развития событий и не желал мне зла проводимым ритуалом, мы перенеслись в наш с Оливией родовой замок Семи Ветров, своим названием невольно навевающий мысли о сквозняках, разгуливающих в его коридорах.
Да, а ещё перед этим Такер официально заявился ко мне в отбор.
Я до сих пор с замиранием сердца вспоминала тот момент, когда он, стоя перед алтарём, соткав из собственной тьмы тончайший, ажурный и чёрный, как ночь, браслет, произнёс о своём намерении. Хотелось сразу же ответить: «Да», одеть его браслет на руку, и покончить наконец со всеми остальными женихами, среди которых, я уверена, предстояло определить ещё немало новых заговорщиков.
Сегодня они все притащились, свой браслет ни один не отозвал – кто бы сомневался: четыре короля, одиннадцать принцев и, конечно, Магистр, собственной персоной. Да-да, сыночки Эктура тоже явились, переборов свой страх.
Но выбор можно было сделать только после коронации. А вот с коронацией теперь было не всё так просто: и Магистр, и Эктур, да и мы с Оливией не понимали, что будет дальше. Родовая магия приняла и отметила нас с сестрою обеих, о чём нам и предстояло объявить сейчас всем на торжественном приёме.
Полагаю, сильнее всего должен будет удивиться двоюродный дедушка, всё это время подозрительно тихо и незаметно отсиживавшийся где-то в своём крыле замка.
