Вроде, мне и дела не было до Гизмурда и его внезапной тяги к уединению – бери и радуйся такой передышке, но мысли с маниакальным постоянством вольно-невольно возвращались к нему. Он меня напрягал. Внутри в подсознании постоянно зудело и не давало покоя чувство лёгкого дискомфорта, и стоило начать анализировать и искать причину своего состояния, как я неизменно понимала, что это не Ричард или Эктур и даже все остальные претенденты в настоящий момент вызывали у меня беспокойство, а герцог Иширский.
Вот и сейчас, отогнав очередную, обратилась к Оливии:
— Тебя ведь готовили к тому, что ты, возможно, займешь трон после отца?
— Готовили.
— Ты же понимаешь, что из нас двоих, ты – лучший кандидат на роль королевы? Во-первых, ты – старшая. Сама признаёшь, что хорошо подготовлена, всё и всех здесь знаешь… Я же ни черта не разбираюсь во всём этом вашем мироустройстве! И как бы я не гордилась своими актёрскими талантами, думаю, их будет недостаточно для управления целым королевством, — я невесело усмехнулась.
— Одри, — Оливия, повернувшись, погладила меня по руке: — Выбирает родовая магия. А у тебя дар Поглотителя магии впервые за две тысячи лет – я даже не сомневаюсь, что скипетр власти примешь ты. Но помимо того, что я буду этому безумно рада, потому что, что бы ты не говорила – ты этого достойна, я всё понимаю и очень переживаю за тебя. Корона – это тяжкое бремя для таких, как мы с тобой. Мне бы хотелось облегчить тебе эту тяжесть. Но единственное, что я могу – это быть с тобой рядом и помогать тебе во всём.
Я не унималась:
— Но я не хочу!.. И я не такая добренькая, как ты, и с радостью перевесила бы на тебя эту почётную ответственность. Неужели я не могу отречься от престола в твою пользу?
— Поверь мне, Духи знают, что лучше и для нас самих, и для нашего мира…
— А по моим ощущениям – экспериментируют, а потом наблюдают весь этот спектакль из первых рядов!
— Одри!..
— Что? — отмахнулась я. — Скажешь, я не права? Согласись, что вы с Рэном стали бы прекрасными королём и королевой для Миникии!
— Одри! — смущённо вспыхнула Оливия, при упоминании друга.
Ночью я выпытала всё о её чувствах к Рэну. Выяснилось, сестра и сама не понимала, что была в него влюблена, пока они не расстались. Он ей всегда нравился, но в силу своего характера признаться даже себе самой в своих чувствах к нему она до последнего не могла.
А ещё меня очень интересовало: как она выдержала почти два месяца, запертая в этой ненормальной змеюке – Изольде?
Оказалось, Оливия загнала себя в такие дальние уголки её подсознания после первой же сцены жестокого избиения мачехой собственной служанки в день неудавшегося ритуала – что не чувствовала и не видела ничего. Это её и спасло, иначе, со всеми извращёнными талантами Изольды, стоило бы опасаться за психику Оливии. И, возможно, именно это, а не отсутствие в сестре магии, помешало вернуть её душу раньше, ещё во время экспериментов Магистра.
— Ты и сэр Вуд – не менее достойная пара, — вернула мне мой выпад сестра.
Не я одна чувствовала чужие эмоции. Оливия, смущаясь ещё сильнее, чем, когда я терзала её расспросами о Рэне, призналась мне ночью, что была потрясена их силой во время нашего с Такером единственного поцелуя.
Наш поцелуй…
Отвернувшись и сделав вид, что поправляю причёску, я почувствовала, как тепло сладкой дрожью, растекается по всему телу.
На данный момент поцелуй был уже не единственным. Более того, сегодня ночью (или уже утром?) мы с Такером чуть было не перешли грань… Но об этом Оливии я пока рассказывать была не готова.
Во время нашей ночной беседы с сестрой, когда я уже практически засыпала, Оливии потребовалась незамедлительно узнать от меня: все ли поцелуи так же сладки, как наш с Такером? Полыхая румянцем и отводя смущённый взгляд, она призналась в том, что ещё ни разу в своей жизни не целовалась.
Оставаясь в двадцать лет девственницей, что на Земле было по меньшей мере необычно, особенно для девушки, мечтавшей стать актрисой (за пару фобий, а также за мой интерес к курсам по самообороне отдельная благодарность одному извращенцу из череды моих опекунов), в поцелуях я разбиралась, во всяком случае, так мне казалось до сегодняшнего дня. Поэтому я поспешила заверить Оливию, что так умопомрачительно бывает как раз с тем, кого любишь.
После этого счастливая Оливия, погрузившись в розовые мечты о Рэне, благополучно отправилась в царство Морфея, я же, перебив себе весь сон, уснуть теперь никак не могла. В довершение ко всему, я буквально извелась, думая о Такере: своих чувствах к нему, реакции на него собственного тела, и о своей казавшейся теперь такой безосновательной обиде…
Переворачиваясь в постели, наверное, в сотый раз, стараясь не потревожить спящую рядом Оливию и окончательно запутываясь в простынях, не выдержав, потянулась к Такеру ментально: почувствовать, где он, что с ним… И задохнулась от нахлынувших чувств.
Эмоции Такера доносились размытыми, рваными отголосками: в данный момент он был полон бешенной ярости и намерения убивать…
Проклятье. Неужели Такер решил расправиться с Магистром?!
