Процесс неспешного разворачивания шоколадки настолько увлёк девочку, что она не заметила, как уже некоторое время в дверях, немного спрятавшись за дверной косяк, за нею наблюдала пара любопытных детских глаз. И когда девочка всё же заметила гостью, то в дверном проёме была видна только огромная улыбка, с одинаково ровненькими бело-кремовыми зубами. И казалось, что улыбка настолько была огромна, что заслоняла весь дверной проём.
– Привет! – услышала девочка.
– Привет, привет, заходи, чё в дверях стоишь.
– Не-е-е, я пойду. Я – в процедурный. У нас кран чинят, потом зайду, – ответила гостья.
– Ну ладно, хорошо, – немного с грустью и иронией, – я буду ждать, – отозвалась девочка.
– Я скоро! – сказав это, гостья исчезла в коридоре.
– Ну, как чай!? Пить можно!? – произнёс доктор и откинулся в кресле.
– Да, можно. Спасибо, – Жуманич встал и понёс свою кружку в умывальник.
– Захватите у меня, если не затруднит, – обратился доктор.
– Да, конечно.
Жуманич вернулся к столу. Собрал все чайные принадлежности и унёс их в умывальник. После чего опять присел на кушетку.
– Ну, пожалуй, начнём, – сказав это, доктор встал с кресла и вышел из-за стола. Обошёл его и облокотился о столешницу, словно присел. Взял со стола листок и, прочитав то, что было написано, положил его на стол. После чего поднял глаза и вдумчиво посмотрел на мужчину. Какое-то время помолчал и произнёс:
– К нам, в больницу, поступила ваша дочь. Она упала на уроке в обморок. И хорошо что, в этот день в школе, была группа врачей. В начальных классах проводили плановый медосмотр. И, только благодаря их быстрому реагированию, удалось оказать вашей дочери первую медицинскую помощь. И, соответственно, довольно скоро она оказалась у нас. После наблюдения и необходимых анализов был поставлен диагноз. И если на момент поступления и первых анализов ещё была надежда, то, к сожалению, после перепроверки некоторых данных, результат и вывод следующий – будем оперировать. Это единственный вариант спасти ребёнка и медлить нельзя. Каждый лишний день – смерти подобен. Закончиться может всё в любой момент, – медленно и членораздельно, очень спокойно говорил доктор, всё время наблюдая за посетителем. И завершил монолог фразой: ” Вам мои слова понятны?”
– Да, – очень тихо ответил Жуманич. После этого ещё больше поник и окончательно ушёл в себя.
– Хорошо, – сказал и продолжил доктор. – Скажу сразу, операция одна из самых сложных. Но такие операции не новинка. Мы их делаем, и уже наработан определённый опыт. И с нашей стороны в профессионализме врачей сомневаться не следует. Но есть и другая сторона нашей с вами беды. Вашей дочери требуется донор. И именно он поможет, извините меня, остаться ей на этом свете.
Доктор во время монолога постоянно смотрел на мужчину, который оставался в том же самом положении, в положении остолбенения, и ни разу не взглянул на него.
– И в таких случаях мы ждём донора, – говорил доктор. – Есть ограничения и ещё много чего, не будем вдаваться в подробности. И когда будет донор, только Богу известно. Вы это понимаете?
– Да.
В кабинете опять стало тихо. Жуманич поднял голову и посмотрел на доктора. В его взгляде не было ничего, кроме обречённости и пустоты. Взгляд несчастного человека, не понимающего, что делать дальше. Он никогда не был в такой ситуации. В ситуации, когда вся надежда, понял он, только на него – человека в белом халате. Только он может помочь и больше никто. И ему стало страшно, по-настоящему страшно. Страшно, что жизнь его дочери зависит от какого-то человека, пусть врача, но чужого, чужого ей человека, а не от него, её отца. Он впервые в жизни ничем не мог помочь своему ребёнку. Ничем. И, осознав всю тяжесть ситуации, опять опустил голову и пробурчал, почти шёпотом: «Помогите, пожалуйста. Помогите доченьке моей, пожалуйста, прошу вас». Помолчал: «Помогите, помогите, пожалуйста».
Доктору показалось, что мужчина заплакал. Пройдя по кабинету до входной двери, приоткрыл её и, убедившись, что за ней никого нет, плотно прикрыл и повернулся. Призадумался, скорее выдерживая паузу, и продолжил: “У нас есть для вас, если можно так сказать, подарок судьбы. Есть донор – девочка. Ровесница вашей дочери, и это важно”. Сказав это, стал внимательно наблюдать за реакцией мужчины к только что произнесённым им словам.
Видно было, как Жуманич немного оживился. Расправил спину, которая всё это время была колесом. Поднял подбородок и вопрошающе посмотрел на доктора.
– Есть? – спросил, смотря взглядом собачки, выпрашивающей вкусняшку у своего хозяина.
– Да, – твёрдо ответил доктор. – Есть. И если мы с вами найдём общее понимание проблемы, то и оперировать сможем довольно скоро, а это очень важно. Время сейчас враг вашей дочери.
– А что с ней?
– С кем?
– С девочкой?
– Ничего. Она здорова и весела, – удивлённо спокойно, с неким цинизмом произнёс доктор и продолжил. – Есть кое-какие отклонения, но от этого не умирают. Хотя-я-я… Кому и сколько суждено…, – здесь он призадумался и закончил мысль. – Умереть можно и от насморка, понимаете?
– Понимаю.
