– В вашей ситуации важно ни то, что с этой девочкой, а то, что она есть и может помочь вашей дочери остаться жить. Это вы понимаете?
– Да, понимаю, – очень тихо ответил Жуманич. – А что потом? Что будет с этой девочкой-донором? – спросил он доктора, не глядя на него. Доктор на мгновение призадумался и твёрдым тоном произнёс:
– Не задавайте глупых вопросов. Вам здоровая дочь нужна или что? Жуманич опять согнул спину колесом, опустил голову, обхватил её руками и притих.
– Ну-у-у, вот и хорошо, – важно протянул доктор. – Но и, конечно, вы также должны понимать, что такие операции несколько иначе оцениваются, чем удаление зуба, – сказав это, немного усмехнулся и подошёл практически вплотную к сидящему на кушетке посетителю.
– Что скажете? Решение за вами. Согласны? И ваш ребёнок спасён. Или ждём, незнамо чего и незнамо кого. А ведь можно и не дождаться, ну только если смерти, – сказал и очень внимательно посмотрел на мужчину.
Жуманич откинулся на кушетке. Опёрся спиной о стену, откинул назад голову и закрыл глаза. Лицо его напряжено. Он сильно стиснул зубы. У него заметно задвигались желваки. Кожа лица покраснела, выступила испарина. Он всё понял, всё. Заново, про себя проговорил каждое слово доктора и всё окончательно понял. Он понял весь смысл сказанного. И от этого у него перехватило в горле и немного обнесло голову. Время остановилось. Впервые в жизни его поставили перед выбором, где любое решение подразумевало – смерть. И он выбрал. Выбрал единственное и правильное решение. Другого решения не могло и быть. Ведь речь шла о его дочери. Жить ей дальше гарантированно или ждать-ждать не понятно чего. Можно же и не дождаться и умереть. Прав доктор, прав. Он открыл глаза.
– Я согласен, – чуть слышно прошептал.
– Что? Не расслышал, – переспросил доктор.
– Я согласен, – уже более отчётливо произнёс Жуманич и продолжил. – Я согласен, согласен. Кровинушка моя, доченька, родненькая. Я согласен, согласен, – голос становился всё громче и громче. И когда он практически перешёл в надрывный истеричный крик, доктор ударил его по щеке.
– Успокойтесь, слышите меня. Успокойтесь и возьмите себя в руки, – жёстко и громко проговорил доктор.
– Да, да, конечно, конечно, – испуганно и очень устало произнёс мужчина, обхватив голову руками.
– Хотите коньяк? Он вам сейчас не помешает.
– Да, спасибо.
Доктор достал початую бутылку, два бокала, налил и компаньоны скрепили сделку алкогольным напитком.
– Как, отлегло?
– Я не понял.
– Ладно. Теперь о главном, – продолжил доктор. – Сумма будет разбита на две части. Одна – официальная. По ней мы с вами составим и подпишем массу бумаг. Другая – благотворительная. О ней знаем только я и вы. Вы это понимаете?
– Да, да, я всё понимаю, – немного взбодрившись от коньяка, проговорил быстро Жуманич.
Доктор говорил правильно поставленным голосом, скорее официальным, без интонаций, как судья зачитывает приговор.
– Сначала принесёте нам благотворительную часть. Это гарантия, что вы переведёте и официальную часть. И мы, то есть я и мои коллеги, будем понимать, что вы настроены серьёзно.
– А может, сначала официальную часть, чтоб начать, – вставил посетитель.
– Ну, а кто даст гарантию, что, когда всё закончится и ваша дочь будет здорова, вам захочется расстаться с деньгами. Бегай потом за вами, понимаете?
– Да, понимаю, – Жуманич призадумался и глубоко вздохнул.
– Вы приносите благотворительную часть, и мы начинаем дочь и донора готовить к операции. Ну и параллельно наш юрист заключит с вами соответствующий договор, и вы подпишете ряд бумаг. Бумаг будет много, готовьтесь.
– Да, да я понимаю.
– А по оплате официальной части вам расскажут и всё объяснят. У вас есть ко мне вопросы? Вам всё понятно?
– Да.
Мужчины пожали друг другу руки. Договорились о встрече, на которой будет отдана нужная сумма благотворительной части сделки и попрощались.
И только, Тот, который везде и всегда, улыбнулся своим оскалом.
– Вот и я, – сказала гостья, вбегая в палату и усаживаясь на стуле. Держи книгу, читай. Я уже прочитала, – и она положила на тумбочку книгу.
– Здорово, спасибо, – поблагодарила девочка. – Бери шоколадку, бери, бери. И она протянула распакованную плитку шоколадки гостье.
– Спасибо. Мне баба столько всего уже принесла, что можно кулинарию здесь открыть, – и девчонки звонко засмеялись.
– Почему кулинарию?
– Булочки, печенье, ватрушки. Баба сама печёт всё, – ответила гостья.
– А у меня мама пироги печёт по выходным. Я ей помогаю.
– И я помогаю бабе, – и девчонки опять закатились звонким смехом.
Жуманич, ещё на подходе к палате дочери, услышал детский задорный смех. Но эмоций ему этот смех не доставил. Он был выжат, измучен и очень подавлен. Сделав над собой усилие, изобразив улыбку на лице, вошёл в палату, к дочери.
– Пап, смотри, а у меня гости.
– Привет, – обратился мужчина к неожиданной посетительнице.
– Здрасти, – смутившись, ответила она.
– Сходил? – спросила дочь.
– Да. Всё хорошо. Поговорили, – ответил Жуманич. – Всё хорошо, – повторил он. Перевёл взгляд с дочери на гостью.
– Ты тоже в больнице лежишь? – спросил он её.
