Так что обход владений привел меня в радужное настроение – двигатели и взрыватели уже есть, крекинг вот-вот начнется, осталось дожать немцев, и пойдут телефонные аппараты… Есть чем гордиться. О! А не устроить ли мне в Москве или Питере выставку достижений? Пригласить того же Нобеля, Гучкова, Морозовых, да мало ли в России интересных идей, не все же за ними в Париж кататься!
Возвращался в приподнятом настроении. Сдвинулась-таки махина! Как говорил один пятнистый товарищ в будущем: «Процесс пошел». Там, где двигатели – там и сборка. Деньги на автомобильный конвейер я найду – Ростех, банк твердо встал на ноги, капиталец прирастает каждый день. Обойдусь даже без кредитов – на свои построю.
А вот по взрывчатке и капсюлям надо уже сейчас подтягивать госзаказ. Пнуть по приезде Редигера и Главное артиллерийское управление. Давно уже должны были дать расклад по возможным военным действиям с Германией. Хороший сценарий (быстротечный пограничный конфликт) и плохой – долгая, тяжелая война на истощение. Фронт от Балтики до Черного моря. Три года беспрерывной бойни. Вот со вторым вариантом идти к Столыпину и Янжулу – выбивать дополнительные средства, формировать стратегические резервы.
И вот под это дело можно взять немецких кредитов. А на ловца и зверь бежит. Кто у нас по кредитам специалист? Правильно, глава «Распутин и сыновья» – Щекин. Он, собственно, и встречал меня в Москве.
– Готовься, Георгий Спиридонович… – по пустому перрону мы шли быстрым шагом. – Поедешь со мной в Германию. Надо Янжулу помочь с кредитами. Как бы немцы не обмишурили нас.
– Дело привычное, Григорий Ефимович. – Щекин подсунул в машине мне документы на подпись и начал нашептывать: – Качаются банки-то у Полякова. Ежели нажать, как в прошлом году – скупим задешево!
– Нет! Ротшильды свои обязательства выполняют в срок, химическое оборудование доставляют без задержек. Никаких атак на Полякова!
– Эх… время упустим. Сейчас он обратно встанет на ноги, потом умучаемся бороться.
Потом, дорогой мой Жора, – война будет. Такая бойня, что экономику придется на военные рельсы ставить. Причем надолго. Тогда и прищучим этого ставленника Ротшильдов. Национализируем банки – и всех делов. Самого пинком под зад в Англию. К покровителям. Ничего этого я, разумеется, говорить Щекину не стал, перевел разговор:
– Разберемся. У меня не забалуешь. Ты вот что, Георгий Спиридонович… Скажи-ка мне, свободные средства сейчас есть?
– В избытке-с. В кредитном комитете очередь из купцов и промышленников получить займы. Десять с половиной миллионов забронировали.
– Отложи два.
– На что?
– Будем создавать свою «фабрику мечты». Пора. Эй, шофер! Рули на Житную.
На улице Житная располагалось знаменитое киноателье Ханжонкова. Родоначальника всего русского кино.
Стоило нашему кортежу подъехать к скромному зданию с двумя флигелями, как встречать нас вышел сам Александр Алексеевич. Модник, с подкрученными усами а-ля турецкий ятаган, ясным взором творца. Дела у него не сказать, что идут в гору. Прошлогодний фильм «Палочкин и Галочкин» – между прочим, первая отечественная лента – так и не был закончен. Нынешние картины «Песнь про купца Калашникова» и «Русская свадьба XVI столетия» – застопорились. По банальной причине. Кончились деньги. А пайщики товарищества на вере «А. Ханжонков и К°» из московской купеческой управы дополнительно финансировать режиссера отказываются. Это в будущем ты показываешь черновой материал, впечатленные меценаты отсыпают еще денег. А сейчас – извини, подвинься. Давай свои. А если свои и так уже все вложены в дело?
Все это узнали мои «боевики». Передовой отряд выехал заранее в Первопрестольную, Дрюня потолкался в московской купеческой управе. Распопов подкупил местного делопроизводителя. И у меня появился полный расклад.
– Александр Алексеевич, дорогой! Я всей душой болею за отечественные кинофильмы! Но так дело не делается.
Сели пить чай втроем на летней веранде. Рядом суетились операторы, костюмеры… Порой в одном лице – российское кинопроизводство только рождалось, настоящих специалистов не было, обходились фотографами и людьми театра. Но… творческий процесс не умирал, а совсем наоборот.
– И как же правильно? – усмехнулся Ханжонков.
– Масштаб мелкий. Мне таковые судороги не интересны, – осадил я режиссера. – Масштаб подавайте!
Щекин тяжело вздохнул, предчувствуя крупные расходы.
– Пять съемочных павильонов как минимум. Круглогодичных… – начал загибать пальцы я. – Лучше, конечно, десять. Своя фабрика по производству пленки, камер, кинопроекторов. Своя сеть синематографов по всей стране.
– И сколько же вы готовы вложить в такой огромный проект?
Ханжонков мигом стал серьезным, переглянулся со Щекиным.
– Миллиона полтора-два. Но при условии, что вы перенесете все в Крым, в Ливадию. Я поговорю с его величеством – он выделит земли.
Упоминание царя тоже впечатлило режиссера, он задумался:
– Почему Крым?
