– Только одно условие, Алексей Анатольевич, – поднял я бокал с вином, последние детали мы шлифовали за обедом. – Масонские дела придется оставить, у нас с этим строго, партия христианская, преимущественно православная, тайные общества и обряды неприемлемы.
– Договорились, Григорий Ефимович. Хоть и жаль связей.
– Ничего, в Думе новые наработаете.
– Это верно. Но вот что я еще хотел бы вас попросить. Вы же на короткой ноге с новым министром внутренних дел?
– Ну… знакомы, да.
– Есть у меня подозрение, что волнения эти не на пустом месте возникли…
Конечно, не на пустом, у мужика три-четыре десятины, а у тебя сто тысяч.
– …уж больно одновременно все загорелось, сразу по всем деревням. И требовали все сходы одно и то же, как под копирку. Я думаю, тут без наших революционеров не обошлось. Расследовать бы?..
– Обязательно, если все, как вы говорите, мне рядом с моими заводами никакого подполья не требуется.
В Сызрани я засел на телеграфе и полчаса перестукивался с Зубатовым. Черт, надо собственную телеграфную станцию завести, а то приходится на городской побираться, да и лишние уши… Телеграфисту я сразу сказал – упаси бог кто о наших разговорах узнает, глаз на жопу натяну. Необычная угроза весьма впечатлила, субтильный чиновник старательно отбивал и распечатывал текст и все поглядывал на меня – прикидывал, наверное, смогу я или нет.
Зубатов согласился прислать агентов «под прикрытием», не афишируя их принадлежность к МВД и Охранке. Вот и славно, глядишь, кого еще из непримиримых выловим.
Так что до заводов я добрался только на третий день. Двигательный уже обзавелся литейкой и кузнечным цехом, за ними возводили токарный и сборочный. Наверное, с точки зрения заводов-гигантов моего времени эти цеха в лучшем случае годились только под ширпотреб малой серией, но для России 1908 года это было колоссально. Свои двигатели! Не французские или немецкие – свои! Это значит, что можно будет гнать свои самолеты и свои грузовики, а не ждать, когда союзники отсыпят от щедрот, да еще и за золото.
На заводе уже вовсю распоряжался Корейво и, судя по тому, что я увидел, распоряжался толково. И очень хотел начать работы над своим двигателем, но я пока притормозил. Экспериментальный – сколько угодно, но только не ценой нарушения запланированного выпуска. Ага, план – закон!
Пряником выдал идею бампера, бензиновых и масляных фильтров, нормальных стоп-сигналов и поворотников, электрического стартера – патент на него уже получил Доусинг, но пока в усеченном варианте. Печка в машине, работающая от тепла мотора – тоже вызвала удивление.
– Это где же такое делают? – Корейво достал записную книжку, начал быстро в ней черкать. Похоже, его больше всего поразила банальная печка.
– Немцы придумали, но у них тепло, пока не ставят еще. А у нас и под сорок морозы бывают. И собственного Гольфстрима, увы, нет. Раймонд Александрович, – я взял инженера за пуговицу на пиджаке, – богом тебя прошу, покумекай над компоновкой – ну это же адские муки для шофера, когда ручной тормоз черт-те где, стартер також, куча рычагов каких-то… Все должно быть в одном месте, удобно для водителя. Я бы еще и съемное запасное колесо клал в машину. С домкратом.
Эта идея просто убила Корейво. Он буквально завис.
– Так просто?! Неужели тоже немцы?..
– Нет, это я придумал.
– Надо срочно все патентовать!
Эх, дорогой Раймонд Александрович, ты еще идею поточного конвейера не знаешь… Его как раз в этом году Генри Форд в США пытается запустить. Мы же пойдем вторым номером. Посмотрим, какие шишки набьет Форд, установим улучшенный вариант. Надо кого-то отправлять в Штаты. И срочно. Там будет скоро самый расцвет промышленной революции.
– Только, Григорий Ефимович, тут такое дело… – замялся инженер. – Я в двигателях разбираюсь, а по автомобилям отдельный человек нужен, я все вместе не потяну. Да и завод рассчитывали только на движки.
– Правильно говоришь, все валить в один завод не годится, – н-да, теперь еще и в автомагнаты надо выбираться. – Ничего, придумаем где, может, тут рядом и поставим. И будут у нас грузовые авто Сызранского автомоторного завода. А легковые…
Я мечтательно улыбнулся, глядя из окна цеха на мать рек русских.
– А легковые назовем «Волга»!
