– Новая экономическая политика. Лишних крестьян на селе занять нечем, а в городе для них мест тоже нет. Значит, нужно быстро построить много заводов и фабрик, да хоть больших мастерских. Поначалу простых, чтобы без обучения справились. Прощелкаем – им задурят головы левые. Первый голод – и вот вам новые тысячи эсеров, эсдеков и анархистов.
– Ну хорошо, слушаю…
– Обязать новых губернаторов лично отвечать за открытие новых предприятий в каждой волости. Спустить им план. Выполнил его? Молодца, вот тебе медаль. Нет? Пинком под зад. Особенное внимание к ентой, как ее… електрификации. На нее – отдельный план. Дать губернаторам налоговые льготы под новые заводы и фабрики, да электростанции.
– Пустое это все! – Столыпин покачал головой. – Для воровства все будет использовано. Настроят потемкинских деревень, на налоговых льготах начнется покража.
– Лишь бы нужное строили. А воровать… пусть воруют, но с прибылей. А Комитет присмотрит. Проведем пару показательных порок – задумаются. Или Туркестанов совсем мышей не ловит?..
– Ну ладно, что еще?
– Трудовые войска.
– ???
– Забривать, как в армию, и направлять на стройки. Армейский распорядок, дисциплина, все, как в армии. Только вместо винтовки – лопата, кирка и тачка. Янжул приносил документы по Беломорканалу?
– Приносил.
Премьер задумался.
– Побегут…
– Из армии не бегут, а там тяжеленько. Зато кормят лучше, чем в деревне, и грамоте учат. А в трудовых войсках обучение сделать обязательным, чтобы потом было кому на новопостроенных фабриках работать. И обязать частных промышленников нанимать только из этих войск, ну, вроде как солдат на вольные работы. А левых надо отвлечь, дать им игрушку – пустить в Думу, пусть полощут правительство.
– Да они заберут всю Думу целиком!
– Через пять лет! А сейчас просто будут выпускать в ней пар. А за пять лет мы можем положение развернуть. Вон, вы за год с революцией справились, неужто за пять оплошаете?
Худо-бедно удалось убедить Столыпина не препятствовать легализации левых, не вставлять палки в колеса.
Вот так сидишь, государственные проблемы решаешь, страну к большой войне готовишь, а потом бац – и вторая смена. И тебя вызывают в КГБ на допрос.
Ну, не совсем на допрос и не то чтобы вызывают – так, позвонили и со всей вежливостью пригласили «на беседу». Можно было и отказаться, но ведомство новое, если я начну манкировать, то и остальные следом, а это нехорошо, служба должна внушать шок и трепет.
Полковник Туркестанов раздражение свое скрывал весьма успешно, прорывалось оно только в излишне резких движениях да отрывистых приказаниях по телефону, несколько выбивающихся из общепринятого ныне стиля общения.
Причиной же такого раздражения стали колонисты. Вернее, сорванная благодаря им операция.
– Три года! – выговаривал мне князь. – Три года разработки! Еще жандармы начинали, мы заканчивали. Подводили людей, понемногу отдавали информацию, приучали нам доверять! И когда все было готово, германский агент уже шел на встречу, где его ждала засада и перевербовка, ваши архаровцы устроили возмутительную драку, агент переменил решение!
Вот тоже новости хорошие – я-то надеялся, хоть первый слет колонистов сумеют без моего присутствия провести, а тут вон какой коленкор.
– Что драку устроили, это я разберусь как надо и накажу кого попало, не сомневайтесь, Василий Георгиевич. А что агент не пришел – что поделать, назначьте встречу еще раз.
– Да спугнули его, – страдальчески сморщился Туркестанов. – Заподозрил неладное, свернул деятельность и сидит тише воды, ниже травы. Нечем зацепить. Теперь опять три года выманивать.
– Погодите, он что, драки испугался? Никогда не видел, как мальчишки дерутся? – что-то было не так в рассказе полковника.
Так оно и оказалось – ведший операцию офицер удивился неявке агента и попытался форсировать события, вместо того, чтобы подождать и отдать ход противнику. Пришлось одной рукой обещать всевозможные кары колонистам, а другой потыкать свежеиспеченный КГБ в то, что не предусмотрели запасной план. А если вдруг извозчики подерутся, или там трамвай с рельсов сойдет, что тогда, вся контрразведывательная работа насмарку?
Василий Георгиевич огрызнулся и, похоже, разобиделся. Дескать, не надо лезть в тонкие материи сыска грубыми крестьянскими лапами – не иначе нажал я на болевую точку. Ничего, я его обиды переживу, а контрразведка злее будет. Но тоже молодцы – сами прохлопали, а свалить решили на колонистов. Что я в нашем бурном разговоре и высказал, хотя надо было придержать язык за зубами. Что ж, сделанного не воротишь, откланялся и поехал на слет.
Термин «драка» описывал происшедшее слишком мягко, поножовщина – слишком жестко. Новенькие, набранные полгода тому назад в Москве, не поделили место с питерскими «старичками», первыми колонистами первой колонии. Слово за слово, первые тумаки, высыпали на улицу, а там дело и до холодняка дошло. А потом вскрылись такие глубины…
