Стоило только отойти от Шлиссельбурга, как сразу начались хождения из каюты в каюту. Сначала меня пригласили к Николаю, курить сигары. Точнее, курил один царь, я же отговорился качкой и тошнотой. Не сказать, чтобы нас сильно мотыляло по волнам, но озерная качка – так себе удовольствие. Аликс тоже вот слегка позеленела и ушла сразу к себе. А вот не надо было требовать перехода по Ладоге – есть же целых два канала, идущих вдоль южного берега, новый и старый. Но захотелось видов, а озеро серьезное, почитай, целое море, шуток не любит.
Никса переносил качку спокойно, попривык в плаваниях на своем «Штандарте», взялся за меня всерьез. Царь хотел добиться возвращения в страну своих дядьев. Владимир Александрович и Ник Ник сидели в Лондоне и, похоже, готовили заговор. К ним зачастили разные курьеры из России, причем родовитые. Князья, графья… Прямо как при большевиках – великие князья в эмиграции лелеют планы возвращения.
– Состоявшаяся амнистия, – артикулировал сигарой Николай, – показала обществу правильный путь к национальному примирению. Думаю, будет правильно сделать первый шаг навстречу великим князьям.
Ссориться с помазанником перед важным мероприятием я не хотел, поэтому я лишь кивал, соглашался, но упирал на тему покаяния. Дескать, князьям прежде чем возвращаться в Россию, надо бы очиститься. Вон как популярны стали паломничества в Святую Землю у нашей знати – дня не проходит, чтобы из Иерусалима кто-нибудь не вернулся. Весь такой одухотворенный, с таинственным блеском в глазах.
Николаю эта отсрочка совершенно не нравилась – видимо, из Лондона ему от дядьев пришли совсем другие пожелания. Поэтому царь начал торговаться. Дескать, и в Европе есть святые места, а уже в сентябре хорошо бы устроить примирительную встречу в столице, как раз у Владимира Александровича день ангела.
От этой истории надо было как-то отбиваться, и я стал напирать на моральный аспект. Ладно Владимир Александрович… Но ведь Ник Ник прелюбодействовал со Станой! Находясь в браке с герцогиней Лейхтенбергской… С которой сейчас, кстати, разводится. И этот развод идет, прямо скажем, грязно, со взаимными обвинениями, публикацией личной переписки… Говорить царю о том, что бензинчику в этот костер по моей просьбе подбрасывает Перцов и Ко, я, разумеется, не стал. В «Слове» мы старались этот скандал не раздувать, но недавно холдинг «Распутин и сыновья» тайно приобрел бульварную газету «Копейка». И вот туда журналисты Перцова не стеснялись вбрасывать всякое разное про князей, не только про Ник Ника.
Еле отбившись от царя, с тяжелой душой пошел в каюту к патриарху. Как чуял – с Антонием разговор оказался еще сложнее. Ведь здесь же присутствовал хитроумный Феофан, который, собственно, и организовал этот зондаж. Дескать, Бог велел прощать, чего нам делить – одно дело делаем… Даже организовал в каюте чаепитие. Мол, под чаек мы сейчас этого «старца» в бараний рог скрутим. Ну и да, начали крутить. Иерархи, ни много ни мало, замахнулись на окончательный уход от налогов. От поземельного налога епархии были освобождены, но церковь много платила, так сказать, за свои коммерческие предприятия: за отданные внаем доходные дома, промыслы при монастырях и прочие «свечные заводики».
– Ежели можно было бы так устроить, чтобы дать льготы святым старцам да молитвенникам русским, – велеречиво рассуждал Антоний, – то было бы большое дело!
Кроме налоговых вопросов, Феофан запросил земель под новые монастыри.
– Опомнись, отче! – тут уже я встал насмерть. – В крестьянстве брожение, что надо всю землю у помещиков и монастырей отнять и переделить! Как на пороховой бочке сидим, прирезать сейчас угодий церкви все равно что самолично фитиль поджечь!
Разошлись недовольные друг другом, так и не договорившись ни о чем.
Избавившись от переизбытка чая, я отправился к Столыпину. Думал, ну хоть у премьера отдохну от дрязг и мотания нервов. Увы. Попал с корабля на бал – у Столыпина пилили бюджет. И тоже со скандалом.
Как оказалось, к строительству Беломорканала было решено закупить пять новых паровых экскаваторов. Делали их англичане, а конкретно компания «Ruston & Proctor». Хитромудрые жители Туманного Альбиона, разумеется, предложили департаменту железных дорог откат. Точнее, его главе. Который красный как рак и стоял перед разгневанным Столыпиным.
– При чем тут департамент железных дорог? – тихо спросил я у присутствующего Янжула.
– Так это же железнодорожные поворотные экскаваторы, – пояснил министр финансов. – Между прочим, двести тысяч фунтов каждый.
Миллион. Нехило так. При курсе девять рубликов за один фунт стерлингов, это выходило…
– Под суд пойдешь! – кричал Столыпин, размахивая какой-то бумагой с вензелями.
Я присмотрелся и увидел в шапке документа орла с двумя мечами в лапах – новую символику Комитета. Ага, теперь ясно, кто настучал премьеру.
– Одно воровство везде, – тяжело вздохнул Янжул мне в ухо. – Я узнавал, на Путиловском заводе по чертежам американской фирмы «Бьюсайрус» делают те же самые экскаваторы. Только в два раза дешевле!
