Почти – потому как уже на Волхове, в виду причала и «встречающей делегации» внутри кораблика что-то обстоятельно хрустнуло, и наружу, не обращая внимания на министров, патриархов, императоров и прочая, прочая, прочая, повалили матросы, кочегары и машинисты. Кораблик заложил последний вираж в сторону берега и, не дойдя, начал тонуть. Императорская семья со Столыпиным и патриархом погрузились в единственную шлюпку, остальные, включая меня, прыгнули в озеро.
Несмотря на август, вода так… бодрила! Градусов девятнадцать максимум. Корабль завалился на борт, выкинув вверх белую струю пара.
Я скинул в воде свой модный сюртук, сапоги, погреб стежками, благо берег был близко. И тут же развернулся – сзади раздались отчаянные крики. Шлюпка императора наткнулась на волну, Аликс взмахнула руками, не удержала равновесие и бултыхнулась в воду. Ушла мигом с головой. Мужчины из шлюпки сразу нырнули за ней, тут же показались обратно.
– Правее!
– Нет, левее берите!!
Я задержал дыхание, тоже нырнул. Мощно оттолкнулся ногами, стал загребать ладонями. Вода была мутная, видимость околонулевая. Пипец царице! В сердце похолодело, я нащупал дно, начал по нему перебирать. Камни, песок, коряга какая-то… Аликс как в воду глядела – после истории с царевичем она никогда не оставляла Алексея одного, а тут на целую неделю езжай на Ладогу…
Я тоже глядел в воду и ничего не видел. Рядом показался Николай с выпученными глазами, оттолкнулся ногами от дна, поехал вверх. Я же продолжал перебирать руками. Воздух уже заканчивался, легкие горели. Ну же!
Есть! Ладонь уткнулась во что-то мягкое. Я сжал пальцы… Щиколотка! Рванул на себя, начал всплывать. И тянул, тянул за собой ногу. Голубое платье царицы раскрылось как колокол, я увидел белые кружевные панталоны. Воздуха совсем не оставалось, а поверхность была где-то вверху. Вдруг почувствовал, что меня тоже тянут. Сразу несколько человек схватили меня, начали вытаскивать.
– Агрххх! – Кислород ворвался в легкие спасительной струей. И меня тот же накрыло волной.
– Держите ее!
– Держим!
Рядом плавали какие-то люди, меня тащили, тянули сразу несколько человек. А я все держал Аликс за ногу. Вот так нас вместе, вдвоем, выволокли на берег.
– Нет, Боже, нет!!
Крик Николая оглушил. Царь упал на грудь Аликс, зарыдал.
– Боже, спаси и сохрани! – рядом перекрестился мокрый, взъерошенный Столыпин. – Не дышит…
С трудом встав, я грубо, под общий вздох, отодвинул Николая от тела царицы. Перевернул ее, перехватил в районе диафрагмы, сдавил. Изо рта Аликс полилась вода.
– Что он делает!
– Это неслыханно!
– А ну, замолчали все! – я бешено посмотрел на шептунов рядом, перевернул Аликс обратно, уложил на песок.
– Платок, быстро!
Первым среагировал Николай и протянул мне чистый, но вымокший батистовый платок, который я накинул на рот Аликс. И начал ее реанимировать. Два вдоха – десяток нажатий на грудину – два вдоха… Мокрый платок плохо пропускал воздух, я его убрал. Чем вызвал еще один взрыв негодования. Он целует мертвую!
Впрочем, никто остановить меня не решался. Даже Николай. Царь лишь стоял рядом на коленях и безотрывно смотрел в лицо жены. Которое… начало розоветь! Я почувствовал под руками удары сердца, Аликс вздрогнула… и ее вырвало водой.
– Жива!
– Слава богу!
Рядом закричали, меня начали хлопать по плечу.
Идиоты! Еще же ничего не закончилось.
– Врача!
Я растолкал толпу, огляделся. К нам спешили местные. Первым бежал бородатый мужик в странной каске. Пожарный?
На берегу, прямо в маленькой Спасской церкви, несмотря на то, что в двухстах метрах был большой Рождественский собор, патриарх отслужил молебен «во избавление от потопления». Николай облобызал меня при всех, одарил личным портсигаром с бриллиантами с царского плеча.
Вот на хрена козе баян?
– Проси, что хочешь! Я твой должник по гроб…
– Что с Аликс?
– В уездной больнице. Идем, навестим ее.
Сходили. В больнице для Аликс освободили отдельную палату, поставили пару бравых гвардейцев перед дверьми. Тут же, в коридоре, расположилась и свита: фрейлины, пара генералов. Ждут. Авось удастся попасть и, поздравив с чудесным спасением, что-то урвать… Сама царица вид имела бледный, но вполне живой. Да и по заверениям врачей лично мне, мимо Николая, никакой опасности для здоровья уже нет.
От эскулапов, которые уже знали про способ реанимации царицы и хотели подробностей, еле-еле смог отвязаться. Обещал изложить все письменно и выслать почтой. Главный врач в ответ заявил, что распространит схему искусственного дыхания во всех медицинских изданиях. Дескать, грех о таком не рассказать миру. Заодно сам узнал, что в 1907 году небольшая немецкая компания Drager сделала для врачей чемоданчик «Pulmoftx» с кислородным баллоном, патефонным механизмом, вращавшим золотник, и лицевой маской на гибком шланге. Но сочетать искусственное дыхание и стимуляцию сердца руками через грудную клетку еще никто не додумался.
Обласканный и царицей тоже, я вернулся обратно, понаблюдал, как Столыпин распоряжался сменой парохода. Проверяли его будьте-нате! Каждую заклепку. Все были при делах. Кроме меня.
