Расклад нам предъявили вполне обычный – большинство солдат на вольных работах в Ковенском уезде. То есть трудятся на уборке урожая, обеспечивают крепость продовольствием или, что вернее, зашибают деньгу в полковые кассы, откуда она перетекает в полковничьи карманы. А что модернизация крепости от этого идет ни шатко, ни валко, всем пофиг.
Пока там генералы от инфантерии да инженерии терзали подпоручика, я отправился к солдатам. Они поначалу вытянулись во фрунт, хоть и были без мундиров, в одних рубахах, и даже приставили лопаты «к ноге».
– Господин Распутин! – обратился ко мне самый бойкий, с курносой рязанской рожей.
– Ваше сиятельство! – пнул его солдат постарше, видать, унтер.
– Бросьте, мужики, по-простому зовите.
– С графьями не положено, – спокойно заметил третий, но смотрел недобро.
– Да какой я граф, смех один. Крестьянином родился, даст бог, так и помру. Шелуха это все.
– А коли так, Григорий Ефимыч, – снова подкатил бойкий, – табачком не богаты? Мы за утро весь запас скурили.
Унтер цыкнул на него, но я только развел руками:
– Нет, не курю и вам не советую. Вся грудь изнутри у вас чернотой потом изойдет.
Проняло. Но не всех.
– Может, еще и не пьете? – с поддевкой спросил третий.
– Пью, как не пить, еще Владимир Святой сказал: «Веселие Руси есть питее». Только умеренно.
– А в газетах пишут, что вы за вечер ящик мадеры выпиваете! – бойкий тут же пострадал за длинный язык, получив затрещину от унтера.
– Не, здоровья не хватит. Так, стакан, может, и все. И то только для запаха – своей дури хватает.
За разговорами сопровождающие нас лица на другом фасе форта организовали пикничок, куда мы и перешли всей толпой, снабдив подпоручика и солдат частью припасов.
– Прекрасный форт, новейший проект! – обвел панораму рукой великий князь.
– А какой в нем смысл, Петр Николаевич?
– Вы человек не военный, поэтому объясню просто: здесь необходимо прикрыть стратегически важные железнодорожный тоннель и переправу через Неман, – пока еще вежливо ответил Петр Николаевич.
– Да это понятно, – спрятал я усмешку в бороду, – но какой смысл городить форты в трех верстах от крепости?
Трое военных в больших чинах откровенно засмеялись, рассаживаясь на привезенных стульях вокруг доставленного стола.
– Ну как же, Григорий Ефимович, форты не дают противнику применять артиллерию по крепости, – объяснил мне как дурачку Редигер. – К тому же этот форт уже в пяти верстах.
– А какова дальнобойность немецкой осадной артиллерии?
Все посмотрели на Палицына. Федор Федорович отвлекся от фужера с вином и выдал ответ немедленно:
– Пятнадцатисантиметровая полевая гаубица образца 1902 года имеет дальность восемь километров. Тяжелые орудия – до двенадцати-четырнадцати.
– Ну вот я человек не военный, как верно заметил ваше высочество, но давайте представим, что я командую осадной армией. Какой смысл мне перестреливаться с крепостью, если я могу вдалеке, вне досягаемости фортов, расположить дальнобойную артиллерию и уничтожить форты один за другим?
– Время, Григорий Ефимович, время, – наставительно произнес великий князь, акцентируя вилкой. – За то время, что противник потратит на взятие крепости, подойдут резервы и войска укрепятся на новых рубежах.
Далее передо мной развернули концепцию «игры от обороны» с опорой на крепости. Я же, памятуя о серьезном превосходстве немцев в артиллерии и что все русские крепости рано или поздно были взяты, все старался с позиции «гражданского шпака» и «полного лоха в военном деле» задавать всякие наводящие вопросы. Например, считал ли кто-нибудь расход снарядов на взятие крепости и сравнивал ли его с таковым на прорыв равнозначной по стоимости полосы обороны? Ну, то есть куда выгоднее деньги закапывать – в редкие крепости или в многокилометровые траншеи? И все время старался с вершин военного искусства сбить генералов на вопросы финансовые. У всех военных аппетит только дай, им денег всегда не хватает, так что под хоровой плач «модернизация крепостей требует значительных сумм, которых казна не имеет», некоторое смятение в мозгах я произвел.
При моей скромной помощи великий князь и генералы сформулировали принцип «чем больше калибр осадной артиллерии – тем короче осада», а когда я как бы ненароком помянул Перемышль, очень задумались. Эта кость торчала в горле у Русской армии в основном потому, что первый штурм не обеспечили крупными калибрами. Вот я и задавал вопросы: а можно ли, как в Порт-Артуре, поставить на железнодорожные платформы морские орудия? А можно ли это сделать быстро? Или втихую и держать эту дубинку хоть за Уралом? А потом быстро так – р-раз! – и пригнать в нужное место…
