Генералы только водки хлопнули. Но это оказалось и к лучшему – через две стопки на третью напряжение отпустило, и нас опять понесло в военно-теоретические дебри. Договорились до того, что роль крепостей преувеличена, что они имеют смысл в основном как пункты снабжения. От крепостей перешли к методам их осады, и тут я напророчил инженерно-штурмовые части, вплоть до бронежилетов.
– Думаю, что роль инженеров, саперов и пионеров в грядущей войне только возрастет, – я слегка поклонился инженеру. – Судите сами: строительство и преодоление грандиозных оборонительных линий, осады, минирование…
– Что?.. – переспросил Редигер.
– Наземные мины, – пояснил Палицын. – Британцы в Трансваале вполне успешно их применяли для защиты своих городов и железных дорог.
– Ну, это же в буквальном смысле слова зарывать деньги в землю!
– Так мину можно сделать дешевой, – не утерпел я. – Мы же согласились, что нам достаточно ранить вражеского солдата, а не разорвать его на тысячу клочков?
И я рассказал про пулевые мины – кусок ствола с патроном, упирается в острый шип. Наступил – шип наколол капсюль – патрон выбросил пулю – ранение ноги. А стволов от старых берданок навалом, из каждого пяток мин сделать можно.
– Помилуйте, это бесчеловечно! – возмутился Петр Николаевич.
– Бесчеловечно убивать людей, в особенности наших. А когда мы раним противника, мы тем самым спасаем его жизнь, – иезуитски вывернулся я.
Долго мы еще говорили. О колючей проволоке – да так, что Палицын подозвал адъютанта и велел подать блокнот. О снайперах, которых можно набирать из стрелковых обществ или из сибирских охотников. О пулеметных тачанках и о том, что пулемету не нужен расчет в шесть человек – и трое отлично справятся. О легких пулеметах для конницы – тем более Федоров уже озаботился…
Под конец генералы совсем расфантазировались, когда Петр Николаевич впал в экстаз после литра выпитой и предложил перевозить пехоту на самолетах. Гений, чо, считай, придумал воздушный десант, только вот самолеты у нас пока дай бог одного пассажира поднимут.
– Мысль интересная, но самолеты это еще когда будет, а вот грузовики армии нужны уже сейчас, – надавил я. – И пехоту возить, и снаряды, и пушки тягать, и полевые кухни. Он же не устает, как лошадь, знай – подливай горючее да масло.
– Знаем мы вас, – погрозил мне пальцем Редигер. – Небось о своем заводике думаете, куда моторы пристроить, как бы подряд выхватить!
– И о нем тоже, – посерьезнел я. – Но вот я при всех говорю: истинный крест, коли война начнется, все заводы, что могут на войну работать – двигательный, оптический, взрывателей, радиотехнический, – все передам в казну.
У самой границы нас нагнал литерный поезд Столыпина, целый город на колесах – помимо премьера ехали и министры, и чиновники, всех надо кормить-поить, спать укладывать… Вагон-кухня, вагон-салон, вагон-кабинет и несколько закрытых платформ, куда погрузили автомобили. И биплан № 1 с именем собственным «Генералиссимус граф Суворов-Рымникский». Полноценный самолет-спарка с кабиной, закрылками, нормальным хвостовым оперением. С новым двигателем, гарантированно работавшим шесть часов. И с Танеевой в придачу. Пока Столыпин здоровался с генералами, железнодорожники меняли колеса, я быстро попрощался со всеми и уединился с Анечкой в отдельном купе.
– Соскучилась! – стоило мне запереть дверь, девушка тут же бросилась на грудь, но сразу отстранилась. Посмотрела ревниво.
– Это правда, что ты обратно взял к себе Лохтину?
– Наглая ложь, – засмеялся я, задергивая шторы. – Это она меня взяла.
– Ну ты и хам!
– Дорогая, – я прихватил Танееву за талию, – у нас исключительно деловые отношения. У Лохтиной умер муж, оставил большие долги…
– И ты, разумеется, вообразил себя рыцарем и бросился помогать! – Анечка попыталась отстраниться, но моя рука уже задирала ей подол.
– Ну какой рыцарь из сибирского крестьянина?!
– Ты теперь граф!
– А ты пилот…
– Пилотесса!
– Аэронавтка! – моя рука нащупала шнуровку платья.
Начинается квест – раздень девушку. Под платьем меня ждал натуральный сюрприз. Бюстгальтер на крючках и нормальные женские трусики. Не панталоны до колена!
– Очаровательно, правда? – Анечка все-таки вырвалась из объятий, покрутилась передо мной. – На Невском открылся магазин женского белья. И представляешь, какие там появились новинки?! Стыд и срам!
– Очень большой стыд, – согласился я, разглядывая белье. – Огромный срам.
Бюстгальтер закрывал половину туловища, трусики тоже поражали размерами. Но и это огромный шаг вперед.
– Кстати, знаешь кому принадлежит магазин?
– Кому? – спросил я, догадываясь.
– Елене! Твоему директору. Говорят, что она в Сызрани открыла какую-то мастерскую по пошиву. Вся столица фраппирована моделями…
– Давай и мы профраппируемся… – я развернул Анечку к дивану, наклонил.
– Разве так можно… Боже, какой стыд… Ах, ах…
– Не вздумай кричать… – Трусики отправились вниз, бюстгальтер я решил не снимать. Полюбуюсь им сзади.
