А на следующем перекрестке Антипа постигло ужасное разочарование. Он шел, отмечая номера по нечетной стороне и чуть не подпрыгивая от предвкушения, но после восемьдесят пятого дома Бейкер-стрит закончилась и началась Йорк-плейс. Парень не мог поверить в такое коварство и дотащил меня дальше, до Аппер-Бейкер-стрит, но она тоже стартовала с первого номера…
Дома 221-Б не было. Вообще, в принципе.
Антипка печально слушал мои объяснения, что Холмс – литературный герой, вымышленный персонаж, что сэр Конан Дойл все придумал, да, наверное, парень и сам все понимал, но в глубине души надеялся увидеть дом знаменитого сыщика и, чем черт не шутит, его самого… Современные мне британцы, кстати, не подкачали – специально вкарячили в улицу дом 221-Б и создали там музейчик.
Утешаться мы пошли в оружейный магазин. Ну в самом деле, что еще может поднять настроение мужчине? Только холодная сталь с клеймами. После первых двух-трех фраз, когда мы отказались от охотничьих ружей «Джеффрей», «Эванс», «Парди» и даже «Холланд-Холланд», продавец опознал в Антипе олимпийского чемпиона и развил бурную деятельность. Он выкатил все мало-мальски подходящие под описания стволы, а пока Стрельцов рассматривал кучи пистолетов и револьверов, успел уведомить хозяина и фотографа. Так что несмотря на покупку двух браунингов – побольше и поменьше, – на групповом фото мы сжимали в руках нарезные «слонобои». Хозяин заверил нас, что завтра же на магазине будет висеть плакат «У нас покупают олимпийские чемпионы по стрельбе», и продал нам всего один пистолет, второй пошел в подарок.
Рассовав железо по карманам, мы вышли на улицу – дождь почти прекратился, так что не было необходимости задирать воротники.
На дымном метро доехали до Тауэра. Посмотрели замок, знаменитых черных воронов.
– Хорошо у них тут устроено, живи не хочу, – оглядев лондонский люд, высказал мне Антипка.
– Э-э-э, брат, ты не путай туризм с эмиграцией!
– Чего?
– Ты здесь гость. А гостям, как положено – лучшее место и лучший кусок. Во всяком случае, что ты здесь видел? Гостиницу, стрельбище, центр города. Рабочих районов тебе не показывали и приютов тоже.
– А давайте посмотрим, Григорий Ефимович? – простодушно предложил Антип.
Я оглянулся на старшего охранника – Евлампия Земляного. Тот пожал плечами.
– А давай.
Четыре километра до Ист-энда со знаменитыми лондонскими доками два кэба проехали за полчаса. И еще полчаса Антип во все глаза смотрел на жителей пролетарских кварталов – почти таких же, как в Москве и Петербурге, разве что шляп и галстуков побольше. А так – рабочие блузы, грязноватые штаны и пиджаки, кепки, тяжелые взгляды на нас.
– Сытые.
Антипка не впечатлился английскими пролетариями.
– И наглые какие-то…
Стоило нам повернуть на перекрестке, как сразу несколько человек с дубинками в руках кинулись к нам. Бегущий впереди статный мужчина с красным лицом громко крикнул:
– Стоять! Вы арестованы!
Охрана подтянулась ближе, Евлампий вытащил револьвер. Это отрезвило бегущих, они резко затормозили.
– Полиция!
Красномордый ткнул палкой в сторону Земляного:
– Убери револьвер! Я констебль Дарви.
– Вы можете подтвердить свои полномочия? – начал с главного я.
– Я их подтвержу вам в участке Баркинга! – отрезал констебль. – Будут вам полномочия какие угодно.
– Баркинг – это же даже не пригород? Что вы делаете в зоне ответственности лондонской полиции?
– Не ваше дело! Уберите оружие.
Красномордый, встретив уверенное спокойствие, замешкался, не зная, что делать. Его соратники так и вовсе сбились в кучу и попрятались один за другого. Пятеро против пятерых – не взлетит.
– Будьте добры, покажите ваш значок, или удостоверение, или что должны показывать полицейские в штатском, – давить и давить, пока у них сомнения, пока ситуация в нашу пользу.
Он сунул было руку во внутренний карман пиджака, собираясь выполнить мою просьбу, но вдруг передумал и повторил требование проследовать в Баркинг. Его поведение и тон подтверждали недавно написанное свежим нобелевским лауреатом Киплингом: «Основой подавляющего большинства расположенных на суше английских учреждений служит герметически непроницаемый пласт махрового разгильдяйства».
– Полномочия, будьте добры, – повторил я сухо. – Откуда мне знать, что вы полицейский, а не обычный бродяга?
За спиной уже открыто хихикали охранники, а рядом скалился Антипка.
– Коли вы мне не доверяете, проследуйте в участок Баркинга! – он произнес это с таким воодушевлением, будто пел «Боже, храни королеву!».
– Мне что, мотаться через весь город каждый раз, когда незнамо кто вздумает объявить себя констеблем?
Повисло тяжелое молчание.
– Господа, мы уходим… – я кивнул Евлампию, и мы бочком, бочком начали отходить в сторону.
Полицейские за нами не пошли, констебль Дарви лишь напряженно смотрел на меня, соображая, как сохранить лицо перед подчиненными.
– Если вы хотите, чтобы было все официально, приходите с ордером в гостиницу «Ноттингем-Плейс», – не стал я добивать разгильдяя. – Мы остановились там.
