Дан с глухим стоном кончил, ослабил хватку, и ноги отказались держать Алекса, он свернулся клубочком на полу у ног своего мучителя, не имея сил даже плюнуть тому в лицо, и все равно ему было, насколько жалким и отчаявшимся он выглядел в этот момент. На мгновение Дану стало жалко мальчишку, но лишь на одно короткое мгновение… Он отнес того в спальню, уложил на кровать, стянул болтавшиеся у щиколоток джинсы и нахмурился, отметив розовый след на простыне от спермы и крови. Черт, переборщил… Придется сегодня больше не трогать, хотя в голове было еще множество нереализованных фантазий…
- Приятных снов.
- Ненавижу тебя… - едва слышно прошептал Алекс, но Дан, конечно, услышал. И усмехнулся. Любая эмоция лучше, чем равнодушие.
Эмоция? Эмоция?! Мысль об эмоциях и энергии пришла через пару часов, когда Дан ворочался в постели. Все произошедшее казалось странным: Алекс – сильный донор, но Дан не чувствовал насыщения. А почему? Потому что Алекс – пустышка? Нет, он бы почувствовал… И испытываемые им эмоции точно были не слабы. Тогда что? Догадка ошарашила…
*Ты заставляешь меня чувствовать так,
Словно я был рожден, чтобы служить тебе,
Но я расту с каждым часом.
_________________
========== Глава 10. Привыкание. ==========
I’m godless underneath your cover
Search for pleasure search for pain* (David Usher / «Black Black Heart»)
День второй.
Кипр. Лимассол. Ник провел всю ночь, курсируя по клубам, меняя партнеров, не заботясь об их эмоциональном состоянии, он упивался энергией и эмоциями, убеждая себя, что наслаждается жизнью. Но все это было ложью, и обманывать себя с каждым часом становилось все сложнее: он отчаянно скучал. И в этот раз не по брату.
Под утро, ложась спать, он мечтал, мечтал, как вновь войдет в дом, как увидит Алекса, как тот его встретит. В мечтах все было прекрасно, во сне же иначе. Ник со всхлипом сел в постели, пытаясь отдышаться, ему снился приезд домой. И Алекс. Сломанная кукла с потухшими глазами…
Он обещал себе не беспокоить Дана, но не выдержал и схватил трубку, лихорадочно набрал номер.
- Алло.
- Это Ник.
- Привет, младший. Как отдыхается? – Голос у старшего был усталый, что подарило Нику маленькую надежду, напрасную, конечно.
- Дан, как там Алекс?
- Спит.
- А… а вы уже? – И замер в ожидании ответа.
- Да, уже, - спокойствие и равнодушие в голосе. И усталость.
- И как он? – Интересовало Ника состояние Алекса, но брат, как обычно, все переиначил.
- Горяч. Такой тугой и страстный. И так кричал…
- Ему понравилось? - Робкий шепот.
- Еще как. Он стонал и просил добавки, - все тот же ровный голос.
Пауза затягивалась, становясь просто неприличной, Ник тяжело вздохнул.
- Ты врешь! – Сказал уверенно.
- Да ты что?
- Да! Ты голодный, Дан.
- Вот как, значит. Я догадывался. Спасибо, младший, приятного отдыха.
- Подожди, Дан, все не так просто…
Но Дан уже положил трубку и не слышал, что же там так не просто. Убедиться в этом ему предстояло на собственном опыте. Ник прикрыл глаза и откинулся на подушку.
Санкт-Петербург.
У каждого человека в жизни должны быть определенные нерушимые принципы, на которых базируется все его мировосприятие. Что-то вроде: солнце желтое, небо синее, папа сильный, мама красивая. Для Алекса, родившегося в Америке, таким жизнеобразующим принципом стала его самоценность как личности, его неприкосновенность и чувство защищенности, свободная воля и возможность эту волю выражать. Не сложно представить, насколько растерянным и дезориентированным он был сейчас, в чужой, по сути, стране, чужом городе, в чужом доме и чужой же постели. Да еще и в параллельной реальности, где обитали непонятные и невероятно опасные существа, питающиеся эмоциями и энергией, где никому никакого дела не было до его личной свободы и неприкосновенности, до его желаний и потребностей.
Алекс, не открывая глаз, тихонько шевельнулся, сжался, ожидая резкой боли, но ничего не болело, странно, с силой сжал ягодицы, никаких посторонних ощущений, а ведь ночью казалось, что Дан ему все внутренности наизнанку вывернул. И его не привязали, почему? Алекс подошел к окну: день клонился к закату, на нереально голубом небе садилось нереально желтое солнце, он попробовал открыть окно, не поддалось, дверь тоже оказалась заперта. Алекс взял стул и со всей силы шарахнул по стеклу, без результата, ничего даже не дрогнуло. Теперь понятно, почему не привязали… все равно никуда не деться. Веревок у изголовья не было, зато были наручники. И это немного нервировало.
