Вену и Треверберг соединяла чудесная железнодорожная ветка, по которой курсировал экспресс. Карлин не выдержал бы ненужных разговоров, поэтому, не думая, выкупил целое купе и заперся в нем, намереваясь проспать всю дорогу. Поезд шел по местам невероятной красоты. Будь Марк в другом состоянии, он бы обязательно оценил летнюю Европу, возможно, даже написал бы несколько строк в дневник, но сейчас доктор выпил лекарство и провалился в тяжелый удушливый сон, в котором его преследовали Рафаэль и Йорн. В какой-то момент уютный экспресс почернел, будто выгорел изнутри, стены исчезли, и Марк обнаружил себя стоящим в демонической галерее, стены которой были усеяны мрачными картинами с мертвыми ангелами. Он бродил от картины к картине, поднося зажженную свечу почти к поверхности полотна в бесполезной попытке найти ответы на вопросы, пока не наткнулся на изображение собственного сына. Мертвый Йорн парил в небе, окруженный другими ангелами, и будто усмехался, глядя на отца сверху вниз.
Марк вскрикнул и сел на постели. В дверь стучали.
– Вена через тридцать минут. Кофе, чай, сок?
– Нет, – отрывисто бросил он. И добавил мягче: – Благодарю.
Карлин сел и сжал виски ладонями. Сердце билось мучительно быстро, перед глазами еще стояли обрывки сна, и Марк ждал, пока эмоции улягутся.
Кошмары – это хорошо. Это означает, что он еще жив и способен реагировать.
На оформление командировки ушло несколько дней. Старсгард сдержал слово и организовал лекции в венской полицейской академии. Карлин готовил материалы, с облегчением ощущая, что работа по-прежнему способна переключить его целиком и полностью. Навязчивые мысли о сыне отступили, несформированный профиль Рафаэля не висел над головой. Карлин обновлял лекции, готовил презентации, думал, что станет говорить слушателям, и размышлял о том, что скажет Штерну, когда увидит немца воочию. Ему претили ложь и роль фаната творчества художника. Нужно было отталкиваться от правды, но правда казалась такой странной, что Марк не мог даже мысленно сформулировать приветствие. Он решил довериться случаю и отложить решение мелких вопросов на тот момент, когда они станут критичными. И теперь до Вены оставалось всего полчаса, а потом он погрузится в работу. Времени на размышления не осталось.
Марк часто бывал в Австрии, его звали с лекциями в институт психоанализа, в полицейскую академию. Даже один раз пригласили в качестве эксперта на расследование очередного громкого дела, связанного с разбушевавшимся маньяком-спринт-киллером, которого удалось поймать в рекордные сроки: он не успел завершить серию. Профайлер любил этот прекрасный европейский город, знал каждый дом исторического центра и смог бы вести экскурсии, если бы захотел.
Марк достал блокнот и записал сон, стараясь вложить в каждое слово пережитые эмоции. Привычка вести эмоциональный дневник помогала выгружать из головы лишнее и сохранять ясный ум тогда, когда он был необходим. Дневники Марк не хранил, сжигая их по мере заполнения. Он закончил в тот момент, когда поезд остановился у перрона. Положил блокнот в сумку, снял с вешалки пиджак, взял небольшой чемодан из темной кожи и вышел из купе, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. На перроне Карлин остановился, выдохнул. Добрался до курилки и достал сигареты. Закурил, медленно и вдумчиво затягиваясь, скользя безразличным взглядом по пассажирам. Кто-то бежал к своему вагону, боясь опоздать, кто-то только приехал и озирался по сторонам, рассматривая потрясающей красоты вокзал. Кто-то спешил. Люди жили своей жизнью, будто все шло как обычно, будто никто не убивал детей и не складывал из них картины.
Какая глупость.
К черту Рафаэля с его больной головой. Рано или поздно его поймают. И тогда Марк узнает все. Он сможет поставить внутреннюю точку в этой истории, придет на кладбище к сыну и скажет, что он отомщен. И что больше никто не пострадает.
– Огоньку?
Марк вздрогнул от неожиданности и поднял глаза. Перед ним стояла молодая женщина лет двадцати пяти с тонкой белой кожей, пронзительным взглядом цвета весенней листвы и светлыми, пронизанными солнцем волосами. Она поправила пряди и улыбнулась. Марк взял зажигалку и спрятал огонь ладонью, позволив женщине прикурить.
– Приехали отдохнуть?
– Работать.
– Хотите, я покажу вам город?
Марк проследил за тем, как она поднесла сигарету с тонким фильтром к губам, аккуратно подкрашенным ярко-красным. Когда женщина выдохнула дым, он увидел отпечаток на фильтре и почувствовал, что сердце начинает биться быстрее. Эти губы, улыбка, то, как она прикасалась к волосам, говорили о недвусмысленном желании продолжить знакомство. Она увидела его и просто подошла, а теперь нагло флиртует. Грудь сковал ставший привычным в последнее время лед.
– Нет, благодарю вас. У меня нет времени.
Она улыбнулась, будто не услышав. Грациозным движением извлекла из сумочки визитку и протянула ее Марку.
– Если передумаете, звоните. Я в Вене на несколько дней.
