Я автоматом прикоснулась к ожогу на ребре, вспоминая допрос Монтенегро. И по телу пробежала дрожь от осознания того, что пират так и не поверил в мои слова.
«Он перевернул все наоборот. Не я обманула его, а он меня. Ваас все это время строил из себя наивного идиота, но ради чего? Почему сделал вид, что поверил в мою ложь?»
В раздумьях я невольно упустила часть разговора.
— …Там наверху никого. Green House проверили от и до. Ему больше негде ее прятать, Джон.
Судя по звуку, Клейтон неспешно спускался со второго этажа, так как его голос звучал уже отдаленнее.
— Хэй, док, у меня швы походу разошлись, сделай с этим что-нибудь, а! — обратился он к алхимику.
— Ла-адно… — снисходительно усмехнулся Джон, но, скорее всего, смена его настроения была связана с принятием наркотика. — Я вижу, ты честный мужик. По глазам вижу…
Послышалось недовольное шипение Клейтона, когда Эрнхард принялся по-новому зашивать его рану. На время в комнате повисло молчание, прерываемое кашлем Джона и шипением Клейтона.
— Как на поминках, мужики! — вдруг бросил Джон, азартно хлопнув в ладоши. — Давайте, раз уж сидим, скоротаем время охуительной историей, а?
— Расскажи-ка доку, что было утром.
— Бля, после вчерашнего движа проснулся — рожа опухшая, в горле, как кошки нассали, голова раскалывается и…
— Про покупателя, идиот!
— Твою же мать, точно! Окей, док, вот тебе охуительная история.
Я тоже с интересом прислушалась.
— Этим утром за сбежавшей сучкой должен был явиться покупатель. Вернее, его шестерка, чтобы забрать товар. Однако эти ебланы приперлись за пару часов до назначенного срока, а все наши после вчерашнего лежали в отрубе и нам с похмелья было откровенно похуй, че нужно этим хуям с горы. Ну да ладно… Босс тоже был не в настроении, отрывался вчера похлеще многих, столько «возвратов» полегло, мы эти кишки никогда не отмоем… Короче, Ваас встал не с той ноги, а когда вышел на площадь и узнал о прилете этого пидорка с континента, разбудившего всех гулом своему сраного вертолета, был уже готов прострелить ему бошку. Вышел, главное, и такой:
— Хули так рано, amigo? Твой босс не знает о такой хуйне, как часы, или это ты такой непунктуальный блять?
— Точняк! Мы тогда все как один охуели и аж протрезвели на месте, — усмехнулся Клейтон и пояснил. — Ну знаешь, босс никогда за все то время, по крайней мере, что я знаю его, не хамил клиентам. Похуй, что шестерке, но все же ебучему клиенту!
— Да дальше еще круче, — продолжил Джон. — Они там обменялись парой фраз, и босс какого-то хуя достал глок и приставил его к обосравшейся роже парня! А через секунду пацан уже стоял на коленях, а Ваас ему че-то пытался вдолбить в голову, как он это умеет делать…
— Этот мужик умеет надавить… У меня лично от него мурашки по коже, — недовольно буркнул Клейтон.
— Заткнись. Прикол в том, док, что парнишка еще пытался объясниться с боссом, но Ваас от этого взбесился, схватил мудака за грудки и выкрикнул тому в лицо что-то по типу:
— Меня не ебет, чего хочет твой ебучий босс, hermano! От меня он получит только хуй и пулю в голову, а не гребаную девчонку, окей, amigo?!
— А потом он застрелил этого посредника к хуям собачим! — заржал Джон, и его омерзительный смех подхватил Клейтон, чей смех был высоким и скрипучим.
— Помнишь, что он сказал? — сквозь смех, спросил Клейтон.
— Это мой остров! Мои ебучие правила, парни! Мой чертов товар! А вы блять мои люди! Так что пошли эти материковые крысы нахуй, когда пытаются лезть в мою, сука, империю!
— Не, ну боссу респект, — отсмеявшись, продолжил Джон. — Умеет он на хую вертеть этих богатых свиней…
Слушая все это, я медленно, но верно онемевала, как физически, так и морально.
«Ваас застрелил человека моего покупателя еще до того, как узнал, что я сбежала? То есть осознанно. То есть намеренно. Но к-как… Как такое возможно? Все это время он так рьяно вбивал в мою голову мысль о том, что продаст меня, что часики тикают и уже совсем скоро приедет покупатель. Даже в нашу последнюю встречу это были его последние слова! В его голосе звучала такая искренняя ненависть… Тогда зачем? Тогда зачем это все?! Неужели его не страшат последствия такой выходки? Или… Он передумал? Тогда когда? В какой момент это произошло? И как на самом деле долго он жил с этой мыслью?..»
«— Запомни, Mary, твоя жизнь всегда была моей…»
Опять его гребаный голос!
«— Смирись нахуй и перестань бороться! »
Его крик каждый раз отзывается эхом, давя на виски.
«— Как бы ты не старалась помочь себе — это тщетно, пока существую я, окей?»
Только слыша один его голос изо дня в день я словно подвергалась насилию. Даже осознавая, что все его слова сейчас являются лишь отголосками моих воспоминаний, я все равно не могла избавиться от эффекта присутствия, его присутствия, чувствуя, как он морально добивает меня, находясь при этом очень и очень далеко.
«— И я продам тебя блять. Утром же. Так что смирись, сука. Смирись!»
